Ещё слышны их крики

Само кладбище представляло собой территорию правильной окружности диаметром около километра, с кругами однообразных плит из серого камня, лежавших поверх могил, и с небольшой белой часовней на центральном пятачке. Как только мы подошли к тому месту, где Земноводный должен был найти свой последний приют (в самом широком, внешнем кругу могил, потому что кладбище разрасталось кругами), начался проливной дождь. Я снял куртку, чтобы старик накрыл ею свою голову, и приготовился копать.

– Господин Жак, я так вам благодарен, что вы вернулись на службу, – со слезой в голосе сказал Земноводный, присаживаясь прямо на мокрую траву.

 – Я даже не знаю, как бы я справился без вас.

– Да что вы, Земноводный, – отвечал я в некоторой растерянности. – Уж определенно нашелся бы кто-нибудь, чтобы оказать вам помощь.

Старик удивленно взглянул мне в лицо.

– Так ведь закон запрещает, – промямлил он.

– Что запрещает?

– Чтобы могилу выкапывал посторонний человек. Только могильщик либо сам умирающий. Закапывать может уже кто-либо другой, но даже такая практика не приветствуется.

А уж выкапывать… тут только два варианта. Мой брат, который отправился в мир иной месяцем ранее, копал яму пять дней. Вот эту самую, – старик махнул рукой в сторону ближайшей плиты, затем подозрительно прищурился и спросил: – Неужто вы снова впали в беспамятство, господин Простак?

– К сожалению, да. Я практически ничего не помню.

Бедняга покачал головой.

– Это все ваш друг. Не доведет он вас до добра, ох, не доведет. Спаивает вас, а сам сухим из воды выходит.

– Вы говорите о Гильотине?

– А как же. Разумеется, ваша дружба вполне обоснованна. Палачи и могильщики всегда были самыми уважаемыми профессиями в нашей стране. Даже новоявленный монарх не посмел вводить в вашем отношении никаких реформ. Но ведь дружба должна быть полезной, а не губительной.

Я помолчал немного, делая вид, что обдумываю его слова, и спросил:

– Я ведь должен быть довольно богатым человеком, не правда ли?

– О да, – старику становилось говорить все сложнее.

 – Однако после ваших странствий, остается только то, что смогла припрятать ваша жена. Из-за вашего порока, дорогой Жак, вы первый могильщик, который живет в столь скромном жилище.

Я злорадно усмехнулся про себя, понимая, что моей семье удается обводить вокруг пальца других людей, демонстрируя им поверхностную скромность.

– Может быть, вы приступите, а то дождь усиливается, – добавил Земноводный.

– Да, конечно, – спохватился я.