Ещё слышны их крики

Он отвратительно хихикнул, и продолжил дразнить меня своей издевательской речью:

– Лежит. Убивай, сколько хочешь. Бери и убивай. Простак, мой милый Простак. Как же приятно осознавать, что совсем скоро тебя не будет в этом мире. Как приятно. Скажи, Простак, тебе приятно это осознавать? Приятно знать, что ты на пороге ада?

Страх сковывал мои осознанные движения, и даже, если бы я хотел ответить, то не смог бы. Единственное, на что сейчас было способно мое тело – это невольная дрожь.

– Простак, – нараспев произнес он мою фамилию.

 – Ответь на вопрос.

И вдруг я понял, что могу ответить. И не просто могу, а должен. Как бы ни противно было вступать в разговор с этим человеком, я понимал, что мои желания ничего не значат в данный момент. Что-то извне заставляло меня ответить, при этом позволяя мне самому решить, что именно я отвечу.

– Почему? – прохрипел я.

– Что почему? – руки убийцы дернулись сильнее прежнего, стукнулись о бедра и продолжили болтаться.

– Почему я должен умереть?

Вновь последовал короткий смешок и певучий ответ:

– Потому что ты идиот.

 – Тут он наклонился в мою сторону (что было больше похоже на скольжение по воздуху), и я заметил на его лице невинное выражение, с которым смотрят на маленьких детей, больных или слабоумных. – Идиот, – прошептал он и резко выпрямился, чем вызвал в своем теле усиленные колебания.

– Я не идиот, – возразил я, чувствуя унижение.

Колебания его тела резко угасли.

– А кто же ты? – последовал серьезный вопрос.

– Если ты пришел убить меня, просто убей.

К чему эти разговоры?

Произнеся эту короткую горделивую речь, я ясно почувствовал прилив сил, понял, что мое тело вновь готово подчиняться мне. Однако же, я даже не подумал использовать эти силы против человека, издевавшегося надо мной в мой смертный час. Нет, я готов был броситься с кровати прямо ему под ноги и молить о прощении, молить сохранить мне жизнь, и покрывать его ноги поцелуями и горячими слезами в надежде на его милость. Уверен, я бы так и сделал, если бы не понимал, что это совершенно бесполезно.

– Действительно, это именно я пришел убить именно тебя, Простак, – голос его звучал теперь не столько издевательски, сколько презрительно. – В нашем случае, такое стечение обстоятельств означает только одно: ты проиграл, Простак. Проиграл с треском и позором. Ты лежишь передо мной жалкий и ничтожный, вызывающий истинное желание стереть тебя в порошок. И поверь, я сделаю это с величайшим удовольствием.