Без суда

Он действительно знал, что он потрясающ, что он обречен на успех, хоть до успеха было еще далеко, что он богат тем богатством, которое порой минует долларовых миллиардеров. Богат самым важным богатством. Богат собственным миром.

И он знал, что в свое время обрел это богатство благодаря доверию. Он бы никогда не смог заставить инструмент довериться ему, ели бы в свое время не доверил ему все свои тайны, все терзания, все чувства. Всю свою жизнь. Ни один человек, даже самый близкий друг Эйн, даже родители, и даже – о, Господи, – даже Кейт, не знали о нем того, что он рассказывал о себе посредством музыки.

Да и не могли они знать. Не могли, потому что в человеческой душе есть то, что никогда не может быть выражено словами. Как физические теории о нашей вселенной, которые неспособен абстрактно объять человеческий разум, но способен объяснить язык математики, так и терзания души не могут порой быть высказаны иначе, как музыкой. И что же он сегодня делал рядом с Наоми? Да то же самое, что в свое время делал сидя за пианино, а позднее и за роялем. Он открывался открывая ее.

– О, Господи, – прошептал Сол, когда Чакона подошла к концу.

Нет, не о любви он думал, когда среди ночи вышел из своего флигеля и направился к флигелю девушки. Не о любви, но о доверии. И о том, каким сильным и счастливым может сделать человека доверие. Не о любви он думал, когда звонил в ее дверной колокольчик, и, чувствуя нервный импульс в зажегшемся свете, но о той боли, которая надрывала ему сердце.

– Кто там? – услышал он ее встревоженный голос.

– Я, – ответил он.

Не о любви он думал долгую минуту, пока Наоми надевала халат и приглаживала волосы, прежде чем открыть дверь, но о том, что через минуту он скажет то, что просто не могло быть правдой, хоть таковой и являлось. Невозможной правдой.

Замок щелкнул, дверь открылась, и он увидел ее искренне взволнованное лицо. Внимательно глядя в ее глаза, он еще раз убедился, что не ошибся.

– Сол, что случилось?

Он крепко сжал челюсти и опустил взгляд.

– Два года назад я почувствовал некоторую скованность в запястном суставе правой руки и записался на прием к ревматологу. Это оказалось пустяком, какой-то невралгией, реакцией на холодную погоду, я уж толком и не помню. Да и не в этом дело. А дело в том, что когда я вышел… – Сол покачал головой и усмехнулся, после чего сделал шаг назад и стал прохаживаться из стороны в сторону на расстояние трех шагов, чувствуя, что так легче говорить.