Без суда

Кейт отрицательно покачала головой, взяла дольку апельсина и выжала ее на грудь Сола. Вновь слизала сок, и горячо поцеловала Сола в губы.

– Не совсем так. Просто ты лучший. И дело вовсе не в удаче. Эйн хорош, и француз хорош, и австриец хорош, но лучшим может быть только один. И это ты.

– Ты действительно так думаешь? – спросил Сол, заглядывая в ее светло-карие глаза и двумя руками гладя ее волосы.

– Да, – прошептала Кейт в самые его губы. – Ты лучший.

– И липкий.

– И я липкая.

– И самая красивая во всем мире. Мне кажется, что я готов часами вот так просто смотреть в твое лицо. Я люблю тебя.

– И я люблю тебя.

Кейт вновь поцеловала его, а Сол схватил девушку за талию, перевернул на спину, выплеснул ей на грудь шампанское, и тут же принялся его слизывать. Кейт сначала завизжала от неожиданности и холода, но уже через несколько секунд издала сладостный стон и вцепилась руками в подушки.

– Господи, как круто, – прошептала она.

Сол вылил шампанское ей на живот, и едва сам не кончил от очередного резкого вскрика и кратковременного сокращения мышц ее живота. Так он постепенно дошел до самых кончиков пальцев ее ног, полностью опустошив бутылку, а затем схватил букет красных роз, и, обрывая лепестки, принялся окидывать ими мокрую постель и изнеможенное от ласк тело своей любимой девушки.

– Как мы будем спать? – простонала Кейт.

– Мы не будем спать, – ответил Сол, целуя ее в обе груди.

– Скажи это еще раз.

– Мы не будем спать.

– Не это. Другое.

– Я люблю тебя. Больше всего на свете. И мой сегодняшний успех – это, в первую очередь, твой успех. Я люблю тебя, и это будет длиться вечно. И конец не наступит никогда.

– Я люблю тебя, и это будет длиться вечно. И конец не наступит никогда.

Сол открыл очередную бутылку.

– Клянусь, – сказал он, сделал три больших глотка и передал бутылку Кейт.

– Клянусь, – сказала девушка, приподнялась на подушках и тоже выпила.

Клятва была скреплена, по меньшей мере, сотым поцелуем за этот вечер. Кейт забрала из руки Сола бутылку, настойчивым движением руки заставила его лечь на спину, и залезла на него сверху.

– Чья очередь купаться? – засмеялась она, разбрасывая по плечам и груди свои золотистые кудри.

– Моя. Господи, прости мою душу грешную.