Без суда

Это общение проистекает от чувства такта, от безделья, немного от одиночества. Тот же Терренс в обычной жизни ни произвел бы на меня никакого впечатления; кстати, именно по его просьбе буду ужинать сегодня в доме, поскольку он чувствует себя некомфортно в обществе Филиппа и Эшли. А какая-нибудь Луиза в моей повседневной обстановке не смогла бы заставить меня думать о ней больше десяти секунд в своей жизни. Но тут все меняется.

– Так и есть.

– Да ладно тебе выделываться! – шутливо воскликнул Сол. – Я ведь вроде бы некогда успешный музыкант.

Девушки не должны отказывать мне в компании за ужином.

– Так может я необразованная девушка, которая считает академических пианистов занудами и мамочкиными сыночками. Может мне байкера подавай, или рецидивиста какого-нибудь? – вновь засмеялась Наоми.

Солу нравилось, что ему удается рассмешить ее.

– Нет, – ответил он и внимательно посмотрел прямо в ее глаза. – Из всей этой троицы, ты бы выбрала именно академического пианиста. Даже несмотря на любовь к Ramones.

Наоми продолжала улыбаться и несколько секунд выдерживала взгляд Сола. Затем посмотрела себе под ноги, и улыбнулась еще чуть шире.

– Ну, так как насчет завтрака? – спросила она.

– Я поздно встаю. По утрам я обычно злой и неразговорчивый. К тому же у меня ранние встречи с Майером.

– Да ладно, полчасика выкроешь.

– Что мне твои полчасика? – признался он.

Наоми словно задумалась. Полминуты она молчала, поглядывая то по сторонам, то на Сола, который, в свою очередь, не сводил с нее глаз.

– Завтра вечером, договорились? – спросила она.

– Отлично, – ответил Сол, и прежде чем девушка успела понять, что происходит, он взял ее лицо в ладони и поцеловал в лоб. После этого развернулся и пошел к своему флигелю.

– Эй! – услышал он через десять секунд и на ходу обернулся. – Ты изменил моему локтю!

Наоми улыбалась. Сол тут же пошел обратно, но девушка со смехом забежала в свое жилище и захлопнула дверь.

Он был доволен. И был доволен тем, что понимал причину этого удовлетворения.

Он был близок к завоеванию доверия, хоть и успел заметить, что Наоми была личностью недоверчивой. Ее стремление обустроить свой угол уютом, – по всей видимости, максимально приближенным к домашней обстановке, – говорило Солу о ее внутренней неуверенности, желании чувствовать себя защищенной в своих стенах. Там где другой человек пригласил бы к себе и угостил чашкой кофе, Наоми впала в растерянность, но все равно не допустила вторжения на свою территорию.