Сиюминутные сущности. 15 рассказов

Ты не поверил. Я говорила: ты никому не должен. Ты не поверил. Я говорила: ищи истинных наслаждений. Ты отказался. Что же теперь? Ты сам загнал себя в этот угол. И только ты сам можешь выбраться из этого угла.

– Но как, Рита? Кому я нужен? Чем мне жить?

– Ты нужен себе. И таким как ты. Осознай свою ценность. Хватит пресмыкаться и бегать по старым дорожкам. Если у тебя и были старые долги, ты расплатился по ним сполна. Научись радоваться, а не только радовать…

***

Оклемавшись на следующее утро, Алик ушёл из дому.

Он улучил момент, когда мама пошла выбрасывать мусор, прошмыгнул на лестничную клетку и был таков.

Несколько дней он скрывался ото всех, ожидая, что мама будет искать его, что город уклеят его фотографиями с надписью «УШЁЛ ИЗ ДОМА И НЕ ВЕРНУЛСЯ!!!».

Но ничего такого не происходило.

Тогда Алик устроился следить за своим подъездом из подвала недостроенного здания напротив. Он хотел убедиться, что мама ищет его, скучает по нему, волнуется за него…

На девятый день Алик увидел маму под руку с Ритиным папой.

– А где твой-то? – спрашивал маму её попутчик.

– Да бегает где-то, уже вторую неделю не видела его, – легко отвечала она. – Набегается – вернётся. Он же взрослый уже, всякие мысли наверняка уже посещают его…

И они рассмеялись.

Алик заплакал и пошёл прочь от дома.

Он не помнил, сколько блуждал по городским свалкам и стройкам, когда однажды его кто-то окликнул:

– Эй, чемпион среди калек! Иди сюда!

Алик посмотрел на фигуру, подзывающую его.

Это был мальчик, его ровесник. Такой же, как Алик, ободранный и немытый. Он сидел на бетонной плите, разложив на ней старую газету. На газете стояла бутылка кефира, рядом лежала буханка чёрного орловского хлеба.

– Ты, небось, нежрамши, давай, подкрепись!

И тут Алик узнал говорившего. И узнал его голос. «В сторону, в сторону!» Соперник! Сердце Алика бешено заколотилось, в кровь хлынул адреналин, в голове помутнело. Вот он – источник всех его бед! Сидит и дразнится!

Алик уже было бросился на него с кулаками, но взгляд единственного глаза Соперника из-под свалявшейся чёлки заставил Алика остановиться.

– Остынь, остынь, дурашка… На, – Соперник протянул ему кусок хлеба. – Чего нам драться? Мы ж в одной лодке… Тебя как звать-то?

– Алик, – неуверенно ответил Алик и взял хлеб из рук Соперника.

– А меня Митя.

Митя? Вот чего Алик не мог ожидать, так это того, что у Соперника окажется такое мягкое имя: Ми-тя.