Пепел человечества

– Лежи смирно, – Витя присел рядом, убирая его руки и осматривая пострадавшую ногу. – Тебе повезло, – вынес вердикт он, – еще чуть-чуть, и задел бы бедренную артерию.

На ляжке Дубовского красовались пять длинных глубоких рваных царапин. Чертов зараженный прорвал армейские штаны, и хорошо, что не добрался до мышц и костей, хотя был к этому очень близок.

– Костя, Дэн, охраняйте периметр. Нужно обеззаразить и сделать перевязку, – скомандовал Невольский. – Зашивать, надеюсь, не придется.

Парни кивнули и включили карту передвижений на коммуникаторах.

– Череп, помоги мне, – позвал Витя. – Дай прибор ПМП.

Игорь снял рюкзак, расстегнул и вытащил из него небольшой прибор первой медицинской помощи, отдаленно напоминающий пистолет. Невольский вытащил нож и перерезал ненужные лоскуты штанины, затем направляя прибор на царапины и наблюдая за тем, как из отверстия выходит обеззараживающая и в то же время лекарственная смесь и начинает свое действие.

– Да ладно, парни, я бы и сам мог.

– Ты же помнишь, что по уставу мы не имеем права доверять тебе медицинское оборудование и оружие до того, как удостоверимся, что ты не заражен? – будничным тоном поинтересовался Витя. – Сейчас препарат очистит раны, и тогда делай все, что душе угодно.

– Но в рамках операции, – хмыкнул Череп, доставая повязку-пластырь.

– Ведь это новый вид неживых, – закатил глаза Дубовский. – Раньше они просто разрывали своих жертв, а не передавали свой вирус через кровь.

– Ну и что, что новый, – возразил Игорь, на шипящий на ранах препарат наклеивая повязку. – Это не значит, что этого нет, и тебя это не коснется.

– По-хорошему, мы вообще точно не знаем, как появились неживые, так что подстраховаться не помешает, – поддержал его Невольский.

Затем он достал из рюкзака сшиватель и в два щелчка залатал дырку на штанах Юры.

– Спасибо, – кивнул Дубовский, беря в руки свой автомат и опираясь на него, как на трость, чтобы подняться.

– Уходим отсюда, – убрав прибор ПМП к себе, отдал приказ Невольский, и группа, оглядываясь по сторонам, продолжила свой путь.

Витя шел и не переставал злиться на себя и коммуникатор.