ЕВРЕЯМИ СТАНУТ ВСЕ

С прежним именем,

но в новом облике

предстал перед руководством Университета.

На этом месте он застал

возглавляемый Европой

захудалый институтик,

еще греющийся на догорающих углях

средневековых костров.

Срочно требовались

Возрождение, Просвещение, Реформация.

***

Очень нервная береговая линия у Европы.

Каждый полуостров – полная неопределенность —

не остров и не материк.

И куда он движется,

и движется ли?

Да еще и тысячи островов вокруг.

Многие растерянные мудрецы на них рождались.

Посмотрите, какая у Китая

плавная и гладкая

береговая линия.

Только один полуостров выделяется

и сразу отделяется —

Корея.

А у Европы таких полуостровов пять

и Все – рассадники империй,

это еще без Англии.

У переменчивого европейского краба

какой-то полуостров

становился Головой,

а остальные – руками, ногами, клешнями и панцирем.

Потом другой отросток суши умничал

и облик прекрасной Европы

разительно менялся.

Европа была сложной,

очень сложной.

Зарядкой, косметикой и завтраком

у толерантной и политкорректной Европы

был сбор разлетевшихся за ночь органов

в единое прекрасное тело.

Органы,

а с утра они Все именовались одинаково:

органами

и больше никак,

со спорами и скандалами решали,

кто сегодня будет

ногами, руками, желудком, сердцем, клешнями, панцирем

и, самое главное, Головой.

Не Всегда удавалось Всех собрать,

почти никогда.

Объединение Всей Европы так и не осилил никто,

ни Карл Великий, ни Наполеон, ни Гитлер.

Даже великий Рим меньше ее половины собрал.

Историки рассказывали,

что сейчас уже наметился прогресс.

Раньше и целых органов толком не было —

рассыпанная мозаика

из вольных городов, княжеств и графств.

Тогда и начали картины мозаикой выкладывать,

чтобы можно было Всё быстро поменять.

В музеях и на выставках стали появляться скульптуры

без рук, ног и головы.

Это были зарисовки европейской жизни.

Каждое утро Европа

нервно пыталась собрать воедино свои строптивые части.

Полный Китай этого ревниво, но терпеливо ждал.

Китай тайно обожал Европу.

Каждый день к обеду она выходила

совершенно иной и непредсказуемой.

Глядя на нее,

Китай стал терпимее относиться к двум Кореям,

даже к Японии.

Для всякого рода посетителей, просителей,

и прочих непосвященных

главное было понять,

кто работает Головой сегодня.