17 признаний

На ужин я делала для Пашки салат из пекинской капусты и фасоли.

Однажды ночью Пашка встал с кровати и вышел на кухню. Наверное, он подумал, что я сплю, однако я тайком подкралась к двери и прижалась. Старалась не дышать и врасти ногами в пол, чтоб тот не скрипел.

Я наблюдала, как Пашка бросал жёлтый прямоугольник лапши «Доширак» в плошку с кипятком и стоял ждал, когда лапша разбухнет. Потом он налил в плошку соус и подсолнечное масло, посолил, добавил кубик «Магги». Из-под раковины достал копчёную колбасу, белый хлеб для бургеров, майонез и горчицу, стараясь всё делать как можно тише.

Пашка даже научился жевать с закрытым ртом. В это время я стояла за дверью и подсматривала в маленькую щёлку. Я едва сдержалась, чтобы не ворваться и не разметать всё к чертям собачьим. Обида и неприязнь – вот что одолевало мои чувства. Отношение Паши к еде и здоровью было демонстративно выплеснуто горячей порцией вонючего «Доширака» в мою сторону.

Я опять встала на пятнадцать минут пораньше, чтобы сварить кофе.

На запотевшем окне я решила нарисовать сердечко. Пашка вышел из комнаты, увидел рисунок и сказал:

– Доброе утро, Верусик!

Я знала, что люблю его, даже после того, как он отреагировал:

– Верусь, ну вот зачем? Я и так знаю, что ты меня любишь. Стекло-то зачем пачкать? Не трогай больше стекло.

Он выпил кофе и съел рисовую кашу на соевом молоке.

На выставке мы рассматривали новую коллекцию бабочек.

Потом мы пришли домой, Паша включил музыкальный центр, лёг на кровать и подозвал меня.

Мы полежали так немного. Я помяла его уши. Я очень любила к ним прикасаться, потому что таких нежных и мягких ушей ни у кого не встречала.

Утром я сварила чёрный кофе и снова ждала, когда он выйдет и скажет: «Доброе утро, Верусик».

А он вышел и сказал.

Пашка пил кофе, ел лёгкий овощной суп. Вечером мы вернулись с очередной выставки. Он включил музыку и позвал лечь рядом. Пашка обнял меня и потрепал мой пирсингованный сосок.

– Паш, – поворачиваюсь к нему, – а подари мне новые украшения!

– Не подарю, Верусик.

Но на следующий день меня на кухне, прямо в тарелке с горячими гренками, ждали серебряные колечки.

Вот какие сюрпризы он любил.

– Паша, а ты точно меня не дуришь? – спросила я после очередного похождения на кухню, за которым снова подсмотрела ночью.

– Что, Верусь?

Самое страшное то, что я доверяла Пашке. Даже когда находила у него в кармане женские сигареты «Вог». Он отвечал, что действительно курит такие.