И вся любовь…

Оба посмотрели на диван, где теперь устроился кот, и встретили его удивлённый взгляд:

– У кого? У меня? В самом деле? – буквально написано было у него на морде, – Вот тебе раз, сколько живу, первый раз об этом слышу, а ты это точно обо мне?

Симе в этот момент больше всего хотелось стукнуть себя чем-нибудь потяжелее. «Да мне не трудно», «Да не волнуйтесь», «Да ничего не нужно» – безжалостно передразнивала она себя. «Только ручку осталось ему поцеловать», – негодовала она на свою неуверенность и стеснение, – Тряпка, размазня, бестолочь…

Он же глядя на неё, испытывал сейчас двойственное чувство, с одной стороны, он хотел, чтобы она, как можно быстрее ушла, потому что его по неизвестной причине беспокоил взгляд её светлых, каких-то беззащитных глаз за очками.

А с другой стороны, ему было невыносимо от мысли, что сейчас дверь за ней закроется. И вот это обстоятельство отчего-то настораживало ещё больше.

Договорились встретиться через три дня, то есть в день отъезда Артура.

Расставались уже, как добрые знакомые. Перед тем, как ей уйти, он вдруг неожиданно даже для самого себя, решил уточнить:

– Скажите, а ваше полное имя Серафима? Она удивлённо вскинула на него свои глаза, цвета сильно разбавленной, бледно-голубой акварели:

– Ну конечно, вы же видели мой паспорт… Теперь смутился он и привыкая к новому для себя состоянию, неуверенно улыбнулся:

– Честно говоря, я не вчитывался, посмотрел машинально…

– Серафима, шестикрылый серафим, – он обрадовался и как-то внутренне успокоился, – У вас удивительное имя, необыкновенное, вы это знаете? Она пожала плечами, – Не знаю, многим оно кажется несколько… устаревшим…

– Только тем, кто ничего не понимает…

В ту ночь, как минимум, два человека в разных концах города спали не слишком хорошо.

Сима лежала на спине и сухими глазами смотрела в потолок:

– Самодовольный и бесконечно уверенный в себе тип, – размышляла она, – было бы из-за кого страдать бессонницей, – за смазливой внешностью ровно ничего нет, – почему-то ей стало себя очень жаль, – да он и не заметил меня вовсе… Хотя рассматривал довольно бесцеремонно… Я для него всего лишь очередной, обслуживающий персонал, одна их тех, кто за умеренную плату обеспечивает ему комфортное существование: стирает, убирает, гладит рубашки.