В поисках счастья

Сложив оставшиеся слитки в разбитый ящик, достал портсигар – сделать необходимые отметки.

– Господин штабс-капитан, куда его, к остальным?

– Нет, – выстрелом прозвучал звук захлопнутого портсигара в гулкой пещере.

– Не знал, что вы курите.

– Это так… сувенир на память. Ящик положите около развилки, в нём динамит. Кондаков, оттащи Авдеева ближе к выходу, а вы тяните запал, – извлечённый из ящика бикфордов шнур закрепил на одном из кусков динамита, отправившись следом, проверяя целостность шнура на каждом повороте.

– Павел Витальевич, как будем маскировать вход?

– Никак. Мало кто полезет в пещеру с таким сторожем. У вас есть спички? Хорошо. Мы отойдём к лошадям, запалите шнур и присоединяйтесь.

Евгений извёл почти весь коробок: бесполезно – спички отсырели. Тогда и вспомнил об оставленном в пещере солдатском сидре – в нём наверняка должны быть. Вернувшись, прихватил на удивление тяжёлый мешок, уже на выходе столкнувшись со штабс-капитаном.

– Что случилось?

– Спички отсырели.

– А в пещеру зачем возвращались?

– Думал, у солдат в вещмешке есть.

– Бросьте, если есть, тоже отсырели. Чёрт, время уходит! Спускайтесь к Кондакову, мне пришлось его связать, я сейчас.

Проводив взглядом подпоручика, бежавшего по утоптанному снегу к лошадям, вынул из револьвера два патрона, положил на землю, ударив по гильзам камнем. Высыпав порох на срезанный под углом бикфордов шнур, поджёг, высекая искру кремнем, от чего тот занялся шипящим огнём, золотым блеском искорок отразившись в остекленевших глазах Авдеева.

Приглушённый взрыв заставил инстинктивно пригнуться на середине пути к лошадям.

– Слава Богу! Задание выполнено, теперь до своих добраться, а дальше…

* * *

Выехав на дорогу, повернули в сторону станции. Вдруг, вдалеке, между деревьев, увидели вооружённый отряд.

– Наши?

– Не знаю. Остановитесь, тпру! Бережёного бог бережёт.

Всадники их тоже заметили, перейдя с марша на рысь, оголив шашки, отсвечивая алыми лентами на лохматых папахах.

– Партизаны! Разворачивай, живее!

Тяжело и часто раздувая впалые бока, топчась на месте, лошади приседали на задние ноги, вращали налитыми кровью глазами, с трудом разворачиваясь на узкой дороге.

– Развяжите меня! – Кондаков молил дать в руки оружие.