Хранитель. Повесть

«Не знаю, – сказал тогда Леонид, – возможно, ты заблуждаешься».

Сейчас Данила шел впереди. Леонид видел его фигуру в мешковатой телогрейке, и она показалась почему-то нереальной. Не сочеталась аристократичная внешность Даниила, с этой простой и грубой одеждой.

В тоже время в фигуре Даниила, ее движениях не было ничего героического. Солдат. Рядовой. Незаметный человек, каких миллионы. Но льдисто-серые глаза Данилы – вот то, что привлекало внимание. Взгляд легкий, теплый и в то же время печальный и холодный.

Случались свободные минуты, Леонид рассказывал другу о городе. Леонид не раз бывал здесь в мирное время, а теперь спешил поделиться воспоминаниями с Данилой. А Данила сосредоточено слушал и кивал, понимая с сожалением, что не увидит тех красот, ведь он никогда не был в городе до войны.

Сейчас большая часть строений обезлюдила. Они, казалось, замерли и сжались в ожидании неизвестности.

Леонид, вынырнув из минувшего, вновь увидел машины, солдат. Они шли молча, неся на плечах груз воспоминаний о прошедших днях войны, о жизнях, ушедших навсегда в прошлое. Леонид почувствовал тишину ночного города, его молчаливое сопротивление смерти и вдруг вспомнил, что Даниил как-то обмолвился:

– Ты знаешь, город окружен щупальцами монстра.

Леонид согласился, поняв, кого он назвал монстром. Врага, конечно. Он так и сказал Даниле в ответ.

– И да, и нет, – осторожно согласился Данила. – Это чудовище на самом деле прячется в городе. Просто его никто не видит.

Никакого монстра, конечно, не было. Хотя, если отдаться на волю фантазии, можно представить, что вот эти разрушения сделало мифическое чудовище. Оно изуродовало город, искромсав улицы, посшибав верхушки высотных зданий, выбив стекла и загнав людей в подвалы и уцелевшие строения.

Воспоминания оборвал до боли знакомый звук. Воздушная тревога. Сумрак взрезали снопы прожекторов. Где-то заухало и завыло, будто действительно среди зданий пряталось чудовище.

– Ложись!

Пронзительный звук. То вражеский самолет, разрезав воздух над солдатами, удалился и пошел на разворот. Есть время окопаться. Леонид зашевелился, когда опасность миновала, но вот, что случилось дальше, не помнил.