Письма внучке Соне

Наша семья тогда жила в большом северном городе Ленинграде. Мой папа был офицером и учился в военной академии связи. Летом их всех отправляли в лагеря огромными и мощными американскими грузовиками «студебеккерами».

Это было в самом начале лета. У колонны грузовиков собралась большая толпа людей, женщин и детей, машины тронулись – и зазвучал марш «Прощании славянки». Это такая пронзительная, печальная и очень красивая мелодия. У меня слёзы навернулись на глаза от жалости к нашим отцам и от того, какая прекрасная была музыка.

https://www.youtube.com/watch?v=5tPSyXe5rd4 (https://www.youtube.com/watch?v=5tPSyXe5rd4)

Машины давно уехали, а во мне всё звучала эта песня. Ночью я встал, потому что во сне сочинились стихи. Я их до сих пор, оказывается, помню:

бей, барабан, бой,

песню мою пой!

Второй шаг. Я учился в школе и был такой же как Ваня или чуть старше. Ну, да, я учился в четвертом классе, но я ведь пошёл в школу, когда мне было шесть лет, а не как Ване семь – мы с ним оба родились в сентябре.

У меня был в школе товарищ, его звали Вовка Сойфер, и у него была младшая сестра Настька, которую мы считали очень глупой и в свои игры не принимали. А ещё у Вовки был отец, его звали точно также как меня, Александром, хотя официально его звали Соломоном. Он был инвалидом войны и не вставал со своей постели, завешанной пестрой занавеской.

Он всё время слушал пластинки с музыкой, с лучшей оперной классикой в исполнении самых лучших оперных певцов и певиц, а также хоров.

Потом Соломон-Александр умер, и музыка в их доме замолчала.

Но у меня был дедушка, которого также звали Александром. И на Пасху он водил меня в Елоховскую церковь, тогда самую большую и главную московскую церковь. А там пели: замечательный тенор Иван Козловский, бас Дормидонт Михайлов, сопрано Елизавета Шумская и Валерия Барсова. Они пели церковные псалмы – и это были хорошо знакомые голоса с пластинок Вовкиного отца, но живые и чистые, а не как на пластинках, с шипением и скрипом.

Потом умер и мой дедушка Саша, мой любимый дедушка.

Но остались музыка, голоса и сладкие-сладкие слёзы.

Третий шаг.

Я уже кончал школу. Это было очень трудное и тревожное время для меня. Наверно, это бывает со всеми, но мне невыносимо тяжело жилось.