Исправители судеб

Глаза его сияли, пальцы быстро и слаженно бегали по клавиатуре. Буква за буквой, слово за словом сплетал он предложения в великолепный текст. И вот уже страница напечатана, и вставлен чистый лист…

– Я чувствую твоё присутствие! – неожиданно сказал мужчина в чёрном халате.

– Я не хотел вас тревожить, – раздался голос из-за его спины. – Знаю, вы сейчас заняты, но… мне нужно вам кое-что сказать, господин Айрис.

– Дай мне секундочку, Гунли. Так и… – Айрис нажал ещё несколько кнопок. – Готово!

Он достал из печатной машинки лист и, отодвинув его на расстояние вытянутой руки, посмотрел на текст с умилением на лице.

– Говори, – наконец-то разрешил он.

Призрачный советник, подняв брови, приблизился и встал сбоку от собеседника. Искоса поглядывая на исписанный лист, он прочитал несколько строк.

– ПВИМ – звучит не очень-то изящно, не находите?

Айрис, нахмурился и склонив голову, перечитал написанное.

– Гунли, это всего лишь аббревиатура. Не расшифровывать же каждый раз: проводник в иной мир, – растягивая слова, ответил он.

– Ни в коем случае, господин Айрис. Я просто выразил своё мнение. Если вам оно не по душе, то, прошу, забудьте.

– Всё хорошо, – Айрис улыбнулся. – Ты же мой советник и хранитель картотеки сего… – так и не сумев подобрать нужного слова, он окинул взглядом просторное помещение, давая понять, что говорит обо всём, что их здесь окружает.

Контуры радужки призрачного собеседника стали вдруг отдавать синим цветом, приподнятые брови вновь приняли нейтральное положение, что говорило о том, что Гунли вновь обрёл душевное равновесие.

– Можно задать вопрос касательно Кейдана? – Гунли переплёл пальцы и опустил глаза.

– А что с ним? Мальчик что-то натворил?

– Прошу заметить: он уже не мальчик, – поправил Гунли.

– Юноша, – произнёс Айрис. – Да. Скоро мальцу исполнится восемнадцать. Время летит беспощадно.

– Я искренне стараюсь, но…

– Гунли, – перебил его Айрис, – друг мой старинный, давай верить в лучшее и опираться только на факты, а не на внутренние ощущения. Хорошо?

Гунли поджал губы и, нехотя, кивнул. Ему очень хотелось рассказать о последней выходке сорванца, но сделать этого не мог, ведь он дал Кейдану обещание молчать.