Блудный эльф

 – Сколько?

Отдал за двадцатку. Еще несколько вещей приглянулись паладину и охотнику. Мог бы и так отдать. Но не хотелось вызывать подозрения. Корыстный мотив прост, всем понятен и всеми уважаем. С удовлетворенным видом сложил приятно тяжелившее руку золото в кошелек на поясе. Задумавшись, вытащил из уменьшившейся кучи небольшую, блестящую в свете заходящего солнца, вещицу. Протянул ее Ородрохану. Между прочим, заметил:

– Вот, тут, похоже, еще неплохой амулет есть для жреца. Не понял толком, что он дает – вам, жрецам, виднее, но судя по параметрам, может быть полезным.

Ородрохан заинтересованно покрутил амулет в руке, прислушался к своим ощущениям, спросил о цене. Услышав ответ, удивился. Поспешил сообщить, что я чрезмерно щедр. Что на рынке смог бы продать все это в несколько раз дороже. Я с наигранными бахвальством и грустью протянул:

– Да надоела уже вся эта торговля. Скучно копейки считать. И вообще, как-то скучно последнее время здесь.

– Всегда чего-то не хватает, – в тон мне обобщил Ородрохан. – Держи тридцать, отдашь при случае кому-нибудь молодому и бедному – жить станет интереснее.

Поблагодарив за полезный совет, я махнул на оставшуюся кучу с предложением забрать и ее. Мол, хорошая идея благотворительностью заняться, но у меня времени на это нет.

– Слушай, благодетель, а поехали с нами, – предложил вдруг гном-чернокнижник, когда все медленно тронулись вперед.

– Я через полчаса ухожу. Дела. Побед вам и большой добычи.

– Спасибо! – ответили спутники хором.

Еще раз пожелав всем благ, раскланялся и, повернув коня с тропинки направо, поскакал проч. По дороге прислушался к их разговору.

– Странный какой-то, – поделился настороженностью Ородрохан. – Догнал, надарил вещей и ускакал.

– Тебе что, плохо? – удивился гном-воин. – Нам теперь вообще можно никуда не ездить.

– А что делать тогда? – спросил паладин.

– Да нечего больше делать, – ответил гном-чернокнижник. – Поехали уже куда ехали. Вечер только начинается.

Компания притихла и ускорилась, предвкушая тяжелый бой и богатую добычу. Ородрохан, отпустив поводья и доверив выбор пути коню, плелся сзади. Я надеялся, что он тягостно размышляет над последними словами нового знакомого.