Игра с любовью в поддавки. Сборник стихов

Пишутся потом с таких портреты,

Что невольно радуют глаза

И тогда библейские заветы,

Мы считаем божьими всегда.

Иногда и грудь вдруг попадает,

На шикарно выбранный сюжет,

Тут тоска невольно подступает,

Хочется откинуть пару лет.

Чтобы жизни стали ярче краски,

И вселенной ближе небеса,

Чтоб хватало людям божьей ласки,

И любовь пронзала все сердца!

Формы тела явно безупречны,

Грациозность подтверждает стать,

Все пути господни будут вечны,

Красота поныне его мать!

Прогулка

Слабый ветер даже не колышет,

Наверху тугие провода,

Что висят от крыши и до крыши,

Будто так положено всегда.

А вокруг реально только вакуум,

Из высотных зданий городских

И за мной ползут по циферблату,

Промежутки стрелок часовых!

Вот изгиб асфальтовой дорожки,

Поманил буквально за собой,

Чугуном блеснули тускло ножки,

У скамьи, перила чьи дугой.

Тишина безлюдным переулком,

Примыкает к стареньким домам,

А тропинка сморщенным окурком,

Делит клумбу прямо пополам?

Я брожу по улицам и паркам,

По траве пытаюсь босиком,

Жизнь пылает маленьким огарком,

Время дышит выпитым вином.

Современная

Растрепались косы золотые,

У девчонки лихо за спиной

А глаза немножечко большие,

Под оправой цвет сменили свой.

Та задорно просто огляделась,

По прохожим взглядом провела,

Видимо в душе гуляла смелость

И хватало женского тепла.

Улыбнувшись даже очень мило,

Волосы откинула с груди,

Это всё смотрелось так красиво,

Лет пятнадцать возрастом поди?

Сумочкой взмахнула ярко-красной,

(Шёл аксессуар к её губам),

Платье было скрыто водолазкой,

Сочетаясь всё же по цветам.

И пошла свободно, грациозно,

Женщина, тут нечего сказать!

А живот, довольно скрупулёзно,*

Выдавал в ней будущую мать.

Лодка

Рассохлась лодка, щели растащило,

Потерян облик, скажем и престиж,

На ней немного высохшего ила,

Кусок от пакли как патронный пыж.

Смола растаяв полностью исчезла,

Но видно краску, только по краям,

Хоть обращались с нею может нежно,

Зато сейчас всё катится к чертям!

Служила людям верой или правдой,

С волной боролась и не шла ко дну,

До берега доплыть считала надо,

Но старую оставили одну!

На солнцепёке, под покровом неба,

Где ночь коварна холодом своим,

Где каждый миг позорного ночлега,

Для древесины был неумолим.