Близкое – далёкое

Сладко попахивало бензином, и почему-то думалось, что запах исходит от разноцветных зажигалок, разбросанных на деревянном шатающемся столе. А воздух будто подёрнут машинным маслом, и кажется липким и блестящим в глубине гаража.

– А это что? – Марина вытаращила глаза на старенький «Иж», прислонённый к стенке. – Это твой?

– Мы давно с Потапычем купили, хотели отремонтировать, приделать коляску и поехать в Ялту прямо по трассе.

– И? Отремонтировали?

– Ну, он ездит.

– Неужели Потапыч тоже ремонтировал? – проговорила Марина задумчиво.

Из-под стола Лёша достал «мокрый». Откуда-то вытащил заначку, развернул, и Марина увидела листовку «16 марта вместе с Россией».

– Интересно, а ты за то чтобы Крым оставался у хохлов или у России?

Он задумался. Незадолго до референдума, в один из мартовских вечеров, Лёша возвращался от Потапыча, как вдруг его остановила ватага бритоголовых парней, и один из них гаркнул:

– Слава Украине!

Лёша, оторопевший от навалившейся на него чужой ярости, не понимая, чего от него хотят, крякнул:

– Слава.

– Слава Украине!

Он в ответ бессознательно:

– Слава.

И смачный удар отправил его валяться на асфальт. Потом он сидел на бордюре, прижимал ладонью глаз, который разбухал и наливался жаром. Таким его нашёл патруль самообороны.

– Эй, – прикрикнул усатый дядька, – Что тут сидишь? Пьяный что ли?

Лёша вскочил и, раздирая глотку, провопил:

– Слава Украине!

– Эгэ, – опешил дядька, и взгляд его наполнился обжигающей ненавистью, – да у нас тут свидомый.

И Лёша опять распластался на асфальте теперь уже со вторым подбитым глазом.

– Крым для крымчан, – буркнул он в ответ. – Знаешь как?

– Конечно, – ответила Марина.

Он начал подбирать со стола зажигалки, чиркать ими и, наконец, нашёл работающую. Скомандовал:

– Давай, – и после того, как дело было сделано, потянул Марину в Славуту.

Она плюхнулась на переднее сиденье и принялась с интересом рассматривать вроде бы знакомое убранство машины.

– Ну как, ну как? – подпрыгивал Лёша на водительском сиденье, – вот щас будет, – и включил радио.

Заскрежетали гитарные рифы, громыхнул первобытный звук барабанов, подобно животному заорал певец: «Развлекайся, развлекайся, как можешь, развлеки себя сам, тебе никто не поможет». Лёша дёргался не в такт, дёргался абы как, точно припадочный, и Марина, извиваясь, подражала ему.