Призванные: Мир заточения

– Хотя бы ответь, где тетя Лена и дядя Павлик? Почему их нет? – продолжала настаивать на ответах Настя, – хотя бы на это ты можешь ответить?

– Лена еще в самолете летит и будет через несколько дней только в городе, а твоего дяди Павлика черти, где носят. Я не могу до него дозвониться. То ли он телефон потерял, то ли отключил.

– А где он проживает? Ты это знаешь?

– Я же говорю, что только черти это знают. Я не видел его дольше твоего и это мне стоит спрашивать у тебя, где он: вы общаетесь лучше, чем я с ним.

– И лучше, чем ты со мной, – добавила девушка.

– Как и ты, – дополнил ее Виктор, – нам пора ехать! – сказал он, чтобы все услышали его.

Дорога до кладбища была извилистая и долгая: то и дело приходилось делать круги и наталкиваться на таблички: «ремонтные работы». Весь асфальт был выкорчеван полностью и открывал трубы, которые находились на глубине. Никто не знал, как можно проехать, минуя эту напасть и проезжая очередной знак, Настя поняла, почему в ее доме нет горячей воды.

Приехав до места, Настя увидела уже готовую могилу, сплошные кресты, оградки и надгробные камни, ясное небо и тускло греющие солнце.

Гроб вынесли из катафалка и отнесли к выкопанной яме. Уже стояли люди, и священник начал вести похоронную службу и что-то бормотал свое; внимание всех было сосредоточенно только на одном, на женщине, что лежала в гробу.

– Пап, смотри! – сказал Настя, прикоснувшись к плечу Виктора, чтобы привлечь его внимание.

Виктор обернулся: что?

– Там женщина и она снимает нас, – показывая взглядом, куда ему смотреть, сказала девушка, – там, из-за огромного надгробия, далеко.

– Тебе показалось. Кому это надо снимать такое?

– Ты можешь просто посмотреть? – раздраженно спросила Настя.

Виктор всмотрелся и увидел, что действительно там кто-то есть и напрягши свое зрение понял, что Настя была права: этот человек смотрит прямо на них и снимает. Он вышел из толпы стоявших людей и направился в сторону, которую указала Настя.

Одета она была, как и подобает на кладбище, лицо было закрыто платком, глаза закрывали черные очки, и обувь была на ней приспособленная для ходьбы по грязи и бегу, что было кстати.