Мама кома

Потом захватил комсомолок, одна осталась в Будапеште, оттуда перебралась в Вену, работать по призванию. Прислала ему открытку.

– Поедешь? – спросил Сергей. Они сидели в ресторане «Сокол», за столиком рядом со сценой.

– Если туда, то с концами, – пожал плечами Данила. – А у меня тут мать.

Помолчали.

– Сам-то не думал? Инструмент в руках есть.

– Шутишь? Кому я там сдался? Там негры в переходе лучше играют.

– Это да, – не стал спорить Данила. – А что насчет здесь?

– Здесь? – Сергей огляделся по сторонам.

 – Да можно, чего нет. Сколько платят?

– Тридцатку за вечер как два пальца.

Сергей присвистнул.

– Ну так. Приличное заведение!

***

– Любимый художник – Дали? – ответсек Леня опустил листочки с машинописью, воззрился на практиканта поверх очков с толстыми стеклами. Обрамленная черными влажными волосами лысина блестела, – а любимый политик Муссолини?!

– Почему?

– Долго объяснять. Это я уберу, – он обвел прямоугольник текста ручкой, перечеркнул его крест-накрест.

 – И вообще что за анкета, любимый художник, любимый музыкант. Спросил бы еще «любимый цвет», или «что думаешь о хозяине этой тетради»…

– Понял, – покраснел Андрей. – Ну а вообще?

– Вообще что-то из тебя получится, наверное. Если зайца бить, как говорится…

– Напечатаете?

– А куда мы денемся!

***

Микушин в радиоузле был непривычно мрачен, отрывисто поздоровался, сунул в руки Сергею газету и вернулся к своим занятиям. Сергей развернул номер «Молодого ленинца». На третьей странице увидел свою фотографию с обложки миньона 1979 года – видать, отрезали от остальных и увеличили, – и броский заголовок «От „Рассвета“ до заката» (спасибо ответсеку Лене).

– Чего случилось-то? – не выдержал Сергей.

– Да Наташка куда-то пропала, – рассеянно сказал Микушин, – ничего, найдется. У подружки, наверное.

Сергей кивнул и погрузился в чтение.

«– Вашу группу часто называют эстрадниками. Говорят, что вы ненастоящие рокеры. А что вы думаете по этому поводу?

– Музыка есть или нет, а кто определит, настоящая ли она? Я могу сказать, что тот наш «рок», который я слушал, это с музыкальной точки зрения колхозная самодеятельность.

С точки зрения текста недалеко ушло. Я думаю, что «Рассвет» намного ближе к таким рок-группам, как Deep Purple, Led Zeppelin, Foreigner, чем «Савояры» или «Машины времени».

– Получается, вас упрекают в эстрадности, потому что у вас музыка более коммерческая?

– Как у всех популярных композиторов.