П – 44

Оба противника на земле, сотоварищ связанный по пригорку катается. Быстро собираю винтовку и бегу к нему. Ты наливай, наливай, чего примерз?

Выпили еще по сотке.

– Подбегаю к сослуживцу, а из леса крики. Выстрел услышали, на шум бегут. Закидываю его на спину – и вниз по горке.

Соловушка пил, жестикулировал все больше и даже начал принимать боевые позиции. Так сказать, лицедей вошел в роль. Артемий с ухмылкой следил за происходящим, раззадоривая бедолагу провокационными вопросами.

– Добегаю до дороги – и меня сбивает с ног шальная пуля из лесной чащи, бедро задела.

– Ну, за ВДВ!

Уже крепко окосевший Александр завершил рассказ трехкилометровым марш-броском с подбитой ногой и раненым сослуживцем за спиной.

«За ВДВ так за ВДВ», – подумал я. И без промедления выпил.

Вечерней электричкой с Курского вокзала я возвращался в свою многоэтажную обитель. Перед застланными глазами менялись сумеречные городские пейзажи, а в голове все крутилось: «Расплескалась синева, расплескалась».

Этаж 14. В запой

Вечер следующего дня застает меня на аллее звезд. Так принято называть пешеходную дорожку вдоль спального района, усеянную деревянными лавочками, которые местная префектура поставила для социализации молодежи. Со мной капитан футбольного клуба, в матче за который мои крестообразные связки приказали долго жить.

– В забой или в запой? – цитирую заезженную шутку нашего университета.

– В запой! – без раздумий отвечает Афанасий и залпом опрокидывает сто пятьдесят.

Начинаем со стандартного набора – две бутылки «Жигулей» и пол-литра «Золотого Велеса», два пластиковых стаканчика и позитивный настрой.

Рядом досуг проводит компания школьников лет пятнадцати. Девочек на темную сторону сопровождают полулитровые «Ягуары», мальчиков в царство теней ведут апельсиновые «Отвертки». Во мне нарастает возмущение, перемешанное с мыслями о здоровье подрастающего поколения. Но я не лезу со своим «Жигулевским» в их монастырь, ибо это их свободы, за которые боролись их отцы под гордыми знаменами демократии.

Сегодня над панельными пейзажами фавел стоит полная луна, и район медленно отходит от дневного сна. Район живет в каждом из нас, и сердце его бьется в такт нашим сердцам. Мы – биосистема, прогоняющая кровь по его артериям. Район дышит, и дыхания наши синхронны. И невод Цукерберга пока не разрушил его нервную систему, ибо еще не закинуты сети в море безликих и одиноких.