П – 44

Принято так: за проезд не заплатил – готовь десятку угрюмому железнодорожнику, нет денег – беги в другой вагон. Бежать на костылях нереспектабельно, поэтому я сразу занял комфортное приоконное место в середине зеленого вагона.

В районе Одинцова мое глубокое забытье прервал сиплый голос. «Сколько чудес за туманами кроется?» – пел импозантный мужчина вида «спасибо, что живой», и я под стук колес электрички задумался над этим вопросом. Сколько неразгаданных тайн и загадок таит в себе бытие человека?

К примеру, выпиваешь сто граммов – и на душе становится радужно, и ты синей птицей улетаешь за горизонт, выпиваешь четыреста – и поток мыслей устремляется в глубокие думы, а ты, как упоротая лошадь, уткнул морду вниз и тянешь свою телегу неизвестно куда.

У меня за вечер два-три переселения всегда происходит. Есть, к примеру, один товарищ, который после пятисот говорит:

– Я, друзья, эстет и дальше употреблять в данной обстановке никак не могу.

Встает из-за стола, находит в квартире хозяйственный инструмент, будь то веник или швабра какая, и приступает к генеральной уборке помещений.

Ему говорят:

– Ты успокойся, вернись к столу, сядь, отдохни, выпей с нами.

А он:

– Наперекор принципам не пойду, нет порядка – нет душевного спокойствия, пить в такой ситуации не могу.

Другой, как через ватерлинию перейдет, встает на путь истинного мазохизма. Отзывает меня в сторону:

– Вдарь мне, товарищ, в челюсть покрепче, ибо цель моя – самопознание, и путь мой через тело мое.

После недолгих уговоров выдаю страждущему легкую пощечину. Отшатнувшись, он поднимает на меня грустные глаза.

– Это так ты меня уважаешь? Это так ты ко мне относишься? А я думал – у нас дружба…

– Конечно, дружба, – в недоумении говорю я.

– Тогда и сделай это равносильно нашим взаимоотношениям, – говорит он, принимая стойку супергероя «Марвел», широко расставив ноги и подняв от локтей крепко сжатые кулаки. Правый боковой приходится по физиономии товарища, который на секунду оседает, а затем резко подскакивает.

– Спасибо, дружище, – держась за перекошенную челюсть, говорит он, – вот теперь пойдем на брудершафт по одной.