Время любить

Апрельский воздух насыщал кровь невидимыми частицами безумия и чего-то ещё еле ощутимого, и тёплого, чего нельзя описать словами, а можно только почувствовать. Меня влекло к этой девочке, и, я не мог с собой ничего поделать. Кристина выкинула сигарету и подсунув мне в ладонь свою, зашагала вслед за мной в подъезд.

– Ой, а откуда у тебя фингал такой? – спросила она, когда мы вошли в квартиру.

– Как тебе сказать, понимаешь, с товарищем на работе помахался немного. Он болеет за “ЦСКА” а я за “Торпедо”, вот и схлестнулись.

– И, что это так непримиримо?

– Ещё как, ты даже представить себе не можешь.

– Я не очень люблю футбол.

Кристина села на диван поджав под себя ноги. Я открыл две бутылки и сел рядом с ней. Испытывая какое-то непонятное для себя чувство – одновременно тревоги и радости.

– А подружка твоя не придёт? А то, знаешь, получиться, как в плохом анекдоте, а мне сигать в окно, как-то совсем не хочется или притворяться молью в шкафу.

– Какая подружка?

– А у тебя что их много? Ну, та, рыжая.

– Расслабься, она мне не подружка. Яна проститутка.

– И часто ты заказываешь проституток?

– По-разному, смотря как с деньгами.

– А тебе не противно, ну там, болячки всякие, не знаю.

– Нет, я не заморачиваю этим голову. Тем более у меня одноклассник сутенёр, он мне гнилое мясо не подкинет.

– Ты так в нём уверен?

– Я ему в своё время жизнь спас.

– Расскажи.

– Ну, шёл я как-то домой, под утро уже.

– От девушки?

– Да, она жила на окраине, и я каждый раз наматывал километры возвращаясь от неё по ночному городу.

Так вот, возвращаюсь и вижу возню около моего подъезда, трое одного гасят, хорошо уже разошлись, ногами топчут и останавливаться не собираются. Я пригляделся, а это Кеша, одноклассник мой. Ну я недолго думая снял ремень, а я носил тогда армейский ремень с такой широкой бляхой, на кулак намотал его и ломанулся в толпу. Пока эти парни переключились на меня Кеша очухался и дал дёру, а я остался отбиваться от троих.

– И ты победил их?

– Я же не Стивен Сигал.

Месяц потом в больничке валялся. Отбили всё на свете.

– То есть, ты, всегда бросаешься грудью на амбразуру, когда видишь несправедливость?

– Ага, как доблестный рыцарь Айвенго!

– Это кто?

– Не важно, не забивай себе голову, просто не надо идеализировать меня.

– Но ты заступился за меня, тогда, в подъезде, хотя мог спокойно пройти мимо.

– Не уверен, что будь я чуть трезвее сделал бы это.

– Я уверена, что сделал бы.