Прощальная прелюдия, или Прогулка под дождём

 – Опять молчите?

Он пересёк комнату и присел на краешек кровати.

– Ну, что ж, как хотите… Буду называть вас Наташей, да? А может, лучше Лизой?

Она медленно перевела взгляд с окна на него – сначала на лоб, потом на нос, потом – в глаза. Он снял очки.

– Я пока не требую ваших ответов – мягко сказал доктор, проводя рукой у неё перед глазами, – но вы должны быть готовы к тому, чтобы рассказать мне всё. Всё, о чём я найду нужным вас спросить. Я должен установить причины, иначе мне будет трудно вам помочь.

Хотите знать, кто?

Пашка, просто Пашка.

Я ещё жду, но напрасно. Сейчас поезд тронется, я сяду в вагон и перестану ждать. Темно и мокро. Весь снег растаял. Сейчас, наверное, скользко бежать.

– Девушка, заходите в вагон. Мы сейчас отправляемся.

Будто в подтверждение этих слов длинное тело поезда передёрнулось.

– Вот видите, – улыбнулся проводник, но та, к которой он обращался, ничего не отвечала и не реагировала.

Вагон оказался почти полностью детским, взрослые занимали только боковые места. Все дети были одеты одинаково – в новенькие спортивные костюмы, – и одинаково громко галдели, но возраста были разного. Во втором купе, например, расположились четыре девочки лет двенадцати.

– А как вас зовут? – хихикая, спросили они у проводника, когда тот проходил мимо.

– Костя, – ответил он и в свою очередь узнал, что юные пассажиры – воспитанники интерната и не просто воспитанники, а лучшие, за что их поощрили поездкой в Киев, где они жили в красивом загородном «готеле» и каждый день ездили на экскурсии. Девочки были милы, болтливы и обаятельны в той мере, в которой способны быть обаятельными только двенадцатилетние девочки, временно оставшиеся без присмотра и вообразившие себя самостоятельными.

Костя легко включился в их незамысловатую игру, а когда случайно посмотрел в окно, чуть не ойкнул.

– О, уже поехали! Тогда, красавицы, я ненадолго покину вас. Пора собирать билеты.

Когда проходил к своему купе, краешком глаза заметил – эта уже сидит на своём месте, как раз напротив девочек, и, положив голову на руки, смотрит в окно. А чего смотреть? Там темень, ничего не видно, да ещё снег пошёл – то ли снег, то ли дождь.

У ребят из интерната был групповой билет, что значительно ускорило процедуру.