Подари надежду

Проводили в палату и , не успела я осмотреться, повезли на обследование.

По сути с моим телом проводили те же манипуляции, что и в Питере , только оборудование значительно отличалось от нашего в лучшую сторону. Опять прозванивали, простукивали, облучали и светили фонариком в зрачки. На следующий день опять приходили строгие дяденьки в дорогих очках и аккуратно стриженых бородках, а также лысые с планшетом в руках, изучали результаты тестов , качали головой, бормотали что-то на немецком, а потом уходили , качая головой.

На третий день утром появился Алексей . Мялся в дверях палаты , как побитая собака.

– Ну что – безнадежно ? – шепотом спросила я.

– Ну да – надежды нет, – ещё тише прошептал он.

– Слушай , давай забирай меня отсюда, все таки мы попытались и спасибо тебе за подаренную надежду!

Поехали осматривать достопримечательности Германии, что мы – зря сюда приехали ?

– Да я уже осмотрелся в округе , – сказал тихо Лёша, – ничего необычного, просто везде очень чисто, как будто из больницы и не выходил.

Мы рассчитались на ресепшене клиники. Сумма за обследование была астрономическая, как будто мне дали пожизненную гарантию. Практически на это ушли все мои призовые, так что о долгом пребывании в этой стране не могло быть и речи.

Мы даже уже не могли себе позволить оставаться в отеле, где два дня проживал Алексей, пока меня обследовали в клинике. Отзывчивый таксист отвёз нас в дешёвый хостел, хотя это оказались небольшие апартаменты, в пятиэтажном доме в тихом районе города, которые сдавала недорого , ещё и ко всему, русско-говорящая женщина.

Целый день мы бродили по городу , фотографировались, ели прямо на улице кебабы и карривурсты, я была в восторге от немецкой уличной еды. Ужинали в небольшом уютном кафе недалёко от нашего пристанища, традиционную рульку с тушеной капустой, я пила вино, а Лёша поддался на предложение официанта и взял себе шнапс. Все было очень вкусно и романтично. Графинчик со шнапсом на первый взгляд показался маленьким, но почему-то долго не заканчивался, и Лешка даже попросил меня ему помочь осилить остатки горького и пахнущего сырым хлебом немецкого пойла.

– Aperitif, – доложил он . – Bonus. Мы стали отказываться, но он загораживал нам проход.

Выбравшись на узкую улочку , мы ещё прошлись лишний квартал вокруг нашего дома, чтоб как-то утрясти плотный ужин.