Небесный перекресток. Уйти, чтобы вернуться

По соседству с банями, на маленьком пятачке в половину квадратного километра с тюркским названием Майдан, на выбор расположились храмы почти всех религий – мечеть, синагога, православная церковь, армянская церковь.

Удачное географическое расположение, мягкий климат, эклектика стилей, привнесенная многонациональностью, изломанность узких улиц и непередаваемая красота излучины реки, шумная, но неторопливая жизнь – все благоприятствовало тому, чтобы город стал центром культуры, искусства и неспешного предпринимательства.

Город жил и развивался, бережно относясь к религиям и бесцеремонно смешивая языки. Это породило свой городской диалект, свои междометия и, соответственно, свою культуру коммуникации. Язык определяет сознание, поэтому с годами у горожан развился особенный алгоритм мышления, не говоря уже об обычаях, ритуалах и манере поведения. Эта модель поведения настолько глубоко проникла в них, добравшись чуть ли не до генетического уровня, что и сегодня легко узнаваема в специфических деталях, произношении отдельных слов и элементах одежды.

Выраженная театральность, излишняя эмоциональность, простоватый и доступный юмор, врожденная музыкальность и приобретенная плутоватость – описать образ среднего горожанина – задача на первый взгляд не такая и сложная. Но за всем этим фасадом всегда скрывалась поразительная глубина народной мудрости, трепет жажды жизни в любых ее проявлениях и нестерпимое желание выжать из себя все то, что называют человечностью.

Своеобразие условий проживания и системы коммунальных удобств породило культуру дворов, которая сейчас безвозвратно утеряна. Такая культура чрезвычайно увеличивала роль соседей в жизни семьи и в судьбе каждой отдельной личности. Поколение за поколением жители дворов ходили в одну и ту же школу, булочную, кинотеатр, на один и тот же рынок.

В городе все настолько переплелось и смешалось, что для современного европейского сообщества, пытающегося объединить народы, сохраняя их самобытность, то общество могло бы служить недосягаемым эталоном.

С набережной открывался невероятный вид на начавшую зеленеть гору с белым куполом храма. Воздух был настолько прозрачен, что можно было разглядеть, как по склону горы медленно ползут вагончики фуникулера. Может, действительно ничего и не изменилось за этот век? Те же вагончики, та же гора.