Зеленград

Я не знал, как именно они станут действовать, но в том, что быстро и решительно, не сомневался. Единственное, что внушало некоторый оптимизм – они вступили со мной в разговор. Это только в кино перед тем, как кого-нибудь замочить, ведут душещипательные разговоры. Мочить в их планы не входило, по крайне мере, сейчас, иначе я был бы уже на полпути к асфальту, от которого меня отделяло пять этажей.

– Не думаю, что он такой уж смелый. Мне кажется, трусишки-то уже намочил.

– Ладно, не томи парня!

И они переглянулись, как два добрых деда мороза.

– Мы все про тебя знаем, Бонечка, можешь не отпираться, – сказал синий, сделав шаг и вплотную приблизившись к моей кровати. Мне захотелось стать одним целым с продавленным матрацем, а уж отпираться и в голову не приходило.

– Мы знаем, как вы с пацанами отжали у баптистов СТО, – подтвердил серый, – и про другие твои дела знаем.

Ну вот, приплыли. Какой там утренник, семь лет колонии мне светит, не иначе. Что ж, тоже очень убедительный довод.

– Но чтобы не калечить жизнь такому перспективному парню, и не сажать просто так…

Тут синий сделал паузу, за время которой у меня волосы на руках встали дыбом. Десять лет колонии мне светит, не меньше.

– … чтобы не сажать тебя и твоих друзей, заметь, мы решили сделать одно интересное предложение.

– Какое? – еле выдавил я.

– Пойдешь к нам в охрану.

– В охрану?

Я, признаться, ожидал чего угодно, только не этого.

– Да, охранником у нас будешь, – и синий вдруг по-отечески потрепал меня по волосам, – чего испугался, дурашка? Радоваться надо, тебе повезло. Несказанно повезло, мать твою так! Кем ты был до сих пор? Кутенком неразумным на шаг от колонии. А так в столице жить будешь, человека из тебя сделаем, не все же мелочь по карманам тырить… И деньги хорошие получать будешь.

– Да мне вроде и здесь неплохо.

– Ты не вякай, с нами такие шутки не прокатывают. Решение по тебе уже принято, так что выписывайся из больнички и пакуй пажитки. У нас с этим строго.

– У вас это где?

– В администрации президента, – солидно ответил серый.

Это был какой-то театр абсурда. Они, безусловно, меня разыгрывали, но для чего им это было нужно, я, хоть убей, понять не мог. Правда, что-то в их взглядах наводило на мысль о том, что чувство юмора этим людям не доступно.