Зеленград

Пол лба его закрывала ровная черная челочка, и весил он килограммов сорок пять. Носил Мамонт всегда одно и то же: розовую сорочку, клетчатую жилетку и спортивы. Впрочем, оба моих лучших друга разнообразием вкусов в одежде не отличались. Валика я тоже не помню ни в чем другом, кроме спортивного костюма а-ля адидас. Правда, в отличие от могучего Мамонта, Валик весил добрую сотню и в зале тоже жал сотню минимум.

– О, глянь, тут пишут, что вчера в нашу область приезжал президент Зельман! – глаза Мамонта заблестели.

 – А вдруг это его кортеж тебя сбил? Если это так, вот реальный шанс подняться, ребзя!

Произнося эти слова, мой друг Мамонт и не представлял себе, насколько близки они к истине. Впрочем, ни один из нас тогда не представлял.

Они проторчали у меня еще с час, Валик даже умудрился захрапеть на свободной койке. Потом пообещали зайти к мамке, успокоить ее, насовали Надежде Паллне денег на лекарства, и отбыли, грохоча по коридору. У меня адски разболелась голова, и я решил, что лучшее, что я могу сделать в данной ситуации, это заснуть.

Говорят, что в момент смерти перед человеком проносится вся его жизнь. Проверить это утверждение на практике вчера ночью у меня не получилось, но теперь, колыхаясь в цветных наплывах боли, я думал о разных вещах. Они то складывались в единую мозаику, то распадались на отдельные фрагменты. Я размышлял о случившемся, попутно вспоминая всякие моменты. Собственно, если бы не кефир, я спал бы дома на диване, а если бы не баптисты, не видать нам с Валиком и Мамонтом нашего СТО, как своих ушей.

Никогда раньше толком не задумывался, насколько правильно мы тогда поступили, потому что мы всегда поступали так, как того требовали обстоятельства и законы джунглей.

Баптисты тоже не всегда были баптистами. Просто некоторые чуханы из нашего города, известные поименно, вовремя просекли фишку. Они ударились в религию и примкнули к светлому американскому братству, готовому поддержать своих единоверцев материально.

Соблюли все формальности, сколотили общину и запросили в Америке бабла, как изнемогающие в жестоких условиях нецивилизованной страны Рось. И что самое удивительное, им это бабло дали. Они скоренько открыли на него одну кофейню, потом другую, а после затеяли историю с этим СТО.

Валик всегда был подорванный, он и втянув всех в эту заваруху. Мамонт у нас по жизни нервный, ни на миг не расстается с обоюдоострой выкидухой.