Сумрак закатной тени

Вновь раздался свисток и поезд начал трогаться, как вдруг невысокий лохматый мужичок, лихо перемахнув через деревянную ограду, возник на перроне. В руках он держал небольшой белый сверток.

– Стой! Куда!? – вслед за ним, свистя на ходу, бежали блюститель порядка и проверяющий. Мужик шустро бросился догонять уходящий поезд и, поравнявшись с передвижной платформой, запрыгнул на нее. Его подхватили под плечи ухмыляющиеся мускулистые парни. Свистящий блюститель порядка, проверяющий и толпа улюлюкавших зевак остались позади.

Мужик поблагодарил парней и уселся на свободное место. Вокруг него скамьи опустели. Кухарки брезгливо отодвинулись. Рабочий в засаленном фартуке уткнулся в газету, а пожилой мужчина в заштопанном костюме недовольно нахмурился.

Мужику, похоже, все это было безразлично.

– Чем нынче промышляете, господа? – беспечно улыбаясь, спросил он.

Кухарки отодвинулись еще дальше. Работяга взял газету и пересел на свободное место.

– А тебе что за дело? – раздался недовольный голос с задней скамьи.

– Да так! Я всего лишь интересуюсь, чем и как можно пробиваться в нашей славной столице, чтобы преждевременно не протянуть ноги.

– А кто ты такой сам?

– Я бедный крестьянин с окраин Санди, – с беззаботной улыбкой на лице ответил новый странный пассажир. – Сегодня я наконец-то решил уехать отсюда в надежде заработать денег

и посмотреть мир!

С задних скамей послышался вздох.

– Еще один, – с укоризной проворчал кто-то из пассажиров.

– Ну что, неужели и вправду все гораздо хуже, чем я думал? – продолжал улыбаться мужик. – Удастся ли мне прожить хотя бы пару дней по приезде?

Молчание было ему ответом. Уинфред усмехнулся было, но тут же смущенно опустил глаза, ловя укоризненные взгляды. Черные от копоти лица пассажиров были угрюмы и безучастны.

Улыбка постепенно сползала с довольной физиономии мужика. Был он каким-то странным и необычным среди всего этого сборища потертых жизнью работяг и мастеровых.

Похожее чувство Уинфред испытывал в детстве, когда, пробуя присоединиться к толпе играющих соседских детей, нарывался на недоуменные взгляды и выслушивал разные нелестные замечания и прозвища.

Он мог не опасаться насмешек и подколок лишь в небольшом кругу приятелей, которые ни разу не тыкали в него пальцем и не кидались переспевшими яблоками. Это были дети фермеров с окраин, а также сыновья торговцев, заезжавших порой в родную деревню.