Сумрак закатной тени

Ты без труда узнаешь ее: по ней каждый

день кто-то проезжает и всегда видны свежие следы копыт лошадей и колес повозок. По ней ты доберешься до города. Мастерская Райла находится на окраине. Спросишь – подскажут, – пояснил Квинтин.

– Отец рассказывал, что дорога проходит через чащу и теряется в ней, – возразил юноша. – Есть и другой путь, но он лежит через Питерборо, то есть далеко в обход.

– Эдвин сам был в Хантингдоне всего пару раз, а историю эту придумали ленивые глупцы, не ценящие времени.

под открытым небом, хотя я уверен, что для тебя это дело привычное.

– Хорошо, но не найдется ли у вас лишней обуви? Боюсь, что мои изношенные башмаки не годятся для такой дороги, и к вечеру я сильно натру ноги.

– Тебе не придется идти пешком, я дам свою лошадь. Как приедешь – оставишь ее у Райла в Хантингдоне, ведь тебе еще придется возвращаться обратно.

У юноши загорелись глаза.

его, семилетнего мальчишку, посадили на красивое сильное животное, которое послушно повезло седока по пастбищу, мерно цокая копытами.

– Я все еще здесь, Уинфред. – улыбнулся Квинтин.

Юноша тряхнул головой и смущенно зарделся.

– Какой же ты еще все-таки мальчишка! – добродушно воскликнул старый фермер.

Уинфред взял свою сумку и положил туда сменную одежду и письмо. Пришла Тери и принесла ему новые чистые башмаки. Юноша обулся и вышел во двор. Квинтин ждал его, держа под уздцы добротную кобылу. Сбоку от седла висела походная сумка, в которую горничная положила съестные припасы. Фермер помог Уинфреду забраться в седло и

протянул ему холщовую сумку.

– Так, на лошади ты сидеть вроде умеешь. Уже неплохо для начала! Главное – сильно не лупи шпорами, иначе придется прокатиться с ветерком.

Уинфред вдел ноги в шпоры и взял в руки поводья, повесил на плечо сумку.

– Легкой тебе дороги! Возвращайся поскорее с любыми вестями, которые узнаешь! Старайся поменьше беседовать с сыщиками и не вступать в их грязные игры. Держись

подальше от подозрительных незнакомцев и жуликоватых уличных побирушек, воришек и шарлатанов, коих в больших городах развелось великое множество.