Берег Алисы Скеди

Единственно приемлемым для неё способом не встречаться со своей реальностью, своими заблуждениями и попытаться не свихнуться при этом – стало освоение какой-нибудь деятельности либо профессии.

Путь к себе Алиса выбрала непростой и неблизкий.

Закончив очередное учебное заведение или курсы повышения квалификации, вычерпывала все требования к профессии, создавала свои практические методики и разработки. Получала категории, сертификаты, положительные отклики – всё, что подтверждало её материальность.

С одержимостью убегала в лабиринты и ныряла в глубины официальной и нетрадиционной медицины, философии, литературы, позже – психологии и бизнеса.

Между делом занимала себя лоскутным шитьём, акварелями, закаливанием, здоровым питанием, иностранными языками и путешествиями.

– Главное – не думать о личном, занимать себя (работать можно и на полторы, и на две ставки плюс семья). И нужно бежать очень быстро, чтобы разорвать порочный круг!

Так долго, пока приобретённые знания, трудный опыт, упорство и навыки не вернули ей утраченное самосознание и эмоциональный иммунитет, пока не запустили защитные механизмы и не открыли животворящие шлюзы обмена энергии с миром.

Не так давно на продвинутом онлайн-курсе разговорного английского кто-то из учащихся поинтересовался её профессией.

– Кажется, это можно назвать: человек, – она усмехнулась.

Такой путь Алисе пришлось пройти. Потому что наступило время, когда совмещать в себе чувство тревожности и тоски по утраченной самости с жизнью стало невозможно.

В те годы в страну ветер перемен занёс многое со стороны рухнувшего занавеса. Плохое и хорошее.

Её подхватила и спасла рука Фрица Пёрлза – «Гештальт-подход». После Микеланджело она обрела второго друга. Измученная, ухватилась за протянутую руку, чтобы выбраться из бездны, в которую заглядывала так долго.

Ей было уже около сорока, когда на одном из гештальт-тренингов коллега спросил: «А где же был твой отец?» Тогда впервые Алисе представился случай понять, что в её жизни было два отца.

Первый – герой войны, мастер «золотые руки» – принадлежал всем. Он только работал, работал и работал: на государство, на соседей, на их знакомых, на свою семью. Такому дочь никогда бы не рассказала о том, чего не было в целой стране – об интимном и о личном позоре.

И был другой, тянувший лямку мужик – раб системы и убеждений, – вымотанный и сломленный: с пьяными угрозами (и не только) повеситься.