Берег Алисы Скеди

Спустя полтора века, отправившись на поиск своей идентичности, наша героиня обнаружила этот факт, ректифицировала истину и заложила в основание своего берега.

– Жизни всё равно, как ты падаешь, но не всё равно, как поднимаешься.

Анна была верующей. В узкую комнату хозяйки, с домотканой дорожкой, железной высокой кроватью с металлическими шарами, пахнущими медью, кружевным подзором и домашним иконостасом под потолком проникнуть можно было только тайком. Или случайно увидеть ту, отбивающую поклоны, в незакрытом проёме двери.

Строгая и деловитая, женщина одна поднимала троих детей в голодные военные годы. Муж-пьяница, со слов родственников, продавал вещи из дома до сапог с себя. На подмётках писал мелом цену, и, пока дрых в траве у обочины, сапоги продавались.

Поэтому же легко мог быть замешан в пьяных дебошах с политической отдушкой. Не случайно однажды его забрал чёрный воронок. Так больше о нём никогда никто ничего и не услышал.

– Какого цвета душа у человека, узнаёшь по его самым простым поступкам.

Бабушка Анна в свою душу никого не пускала. И никогда не навязывала внукам свою веру и свои взгляды.

Видно, потому Алисе запомнилась иная картинка. Как стоят они с Колей на коленях под иконой на Зининой половине дома. Бабушкина невестка рядом на ногах – чтобы выглядеть выше и строже. Тётка что-то шепчет, закрыв глаза. Дети крестятся, а боковым зрением ошеломлённой племяннице видны свисающий со стола край скатерти и расстёгнутая ширинка, оголившая плоть развалившегося на венском стуле, пьяного в драбадан Колькиного отца, чья хмельная никчёмная жизнь, как и жизнь его безобидного велосипеда бесславно закончились под колёсами случайного грузовика.

Анна вбросила в кратер своего «я» репрессию мужа, войну и веру. Была активной до самой смерти от рака желудка на восемьдесят втором году жизни.

Незадолго до кончины её стремительный, слегка сутулый силуэт в тёмном пиджаке и длинной юбке, с квадратным, окованным железом чемоданчиком в руке, неожиданно возник перед Алисой на фоне пристанционных фонарей белорусского Рошанска.

Тогда в первый и последний раз мать приехала навестить младшую дочь. Пробыла недолго, раздав всем «сёстрам по серьгам». Младшей внучке сказала, что ничего путного из той не выйдет…

Очень долго Аля мучилась воспоминанием встречи на вечерней насыпной дороге к «мешку». Случайной ли? И доморощенным пророчеством.