Генеральный инсект. Господин ощущений – 2

Анна страшилась забвения: Анна Олеговна была лишней возможностью напомнить о себе: напомнить умолчанием, разностью, загадочностью, специфичностью и привязкой к проктологической клинике.

Сделавшая себя из какашек – могла ли иметь свой дом, быть женою и хозяйкой этого дома, рожать детей, которые называли бы ее матерью при содействии (пусть!) мясной лавки, мух, кур и скотного двора?

Четыре Анны разошлись по спящему Петербургу; каждую сопровождал трубочист с длинною лестницей.

– Нужно принять нечто безусловно новое, – Анны взбирались.

Судебный следователь Энгельгардт долго не мог уснуть, испытывая нечто наподобие страдания – проснувшись поутру, он обнаружил алмаз, очутившийся у него под боком.

Глава десятая. Ничего особенного

Не требовалось ничего особенного: шло само – только удержать!

Келдыш напудрился; поправлялся и отец Гагарина.

Пудриться теперь отходило к Владимиру Ильичу – Крупской следовало обходить лошадей.

Судебный следователь Энгельгардт, закрывший «алмазное дело», принял следующее: об ограблении магазина Кумберга.

Скандал и срам! Исчезло «Благословение России»!

Часть пятая

Глава первая. Поднял брови

Мебель пряталась под чехлами, но за нее говорили затейливые шелковые драпировки, дорогие зеркала и бархатные ковры как будто сейчас из магазина.

Ручка для стальных перьев была резная из красного коралла, почтовая бумага – соломенного цвета, стальные перья брались из тисненой гуттаперчевой коробочки – мне случилась надобность побывать у Ленина.

– Мир деланный, Брестский! – говорил и писал вождь.

В общежитии часто уточняют: « с целым овином кудрей на голове».

Баран не был забыт: умение властвовать над сильным животным, над бестиарностью в себе – хороший навык и его нужно приобретать очень рано.

– При содействии?

– О, нет! – Владимир Ильич рассмеялся.

Статья называлась: «От скотного двора до мясной лавки».

Истина или идея о корме?

Для стада баранов тот баран, который каждый вечер отгоняется овчаром в особый денник к кормушке, становясь вдвое толще других, должен казаться мечтателем.

– Как совместить Анну и революцию? – я спросил.

– Достаточно, – колыхался Ленин, – Рабкрин наложить на Каренина.

Владимир Ильич был вдвое толще других людей – корректирующее американское белье однако делало уродство почти незаметным.