Генеральный инсект. Господин ощущений – 2

Бог-выхухоль, пусть из первых рук, годился лишь для животных (интересов).

Умный и тонкий в служебных делах Алексей Александрович почти не сознавал, что сам выдумывает себе жену из живой плоти, чтобы не открывать того ящика, где с некоторых пор лежала Анна Аркадьевна, которая делалась тем страшнее, чем дольше лежала: Анна же Ивановна прилетела на запах и, потирая лапки, переводила взгляд с дивана на буфет.

То, что невозможно осмыслить – то и не страшно.

Мысль о смерти, да, приходила, но Алексей Александрович отгонял ее, как муху.

Анна Ивановна была ли сама мыслью или к нему прилетала (с чего бы?) мысль об Анне Ивановне?

Когда не можешь думать, удвоенно чувствуешь.

Вот Анна, она еще не развалилась.

Идет бесцельно по улице.

Грязное мороженое?

Нет, москательная лавка!

Она требует липкую ленту.

– Извольте-с.

В ту же минуту откидывает она подол и легким движением, как бы готовясь тотчас встать, садится – что огромное, неумолимое хватает ее и тащит за голую кожу —

Глава седьмая.

Разноцветные червячки в большом буфетном ящике сложились определенным образом —

Анне советовали откупиться и родить-таки Спасителя.

Социалистическая экономика трещала по швам, Рабкрин не справлялся, нужен был Великий зачин.

Дмитрий Иванович Менделеев перед уходом внес Анну в свою таблицу: он вычеркнул паровозий, и тяжелый состав остановился.

Декабристы из Южного общества не доехали до Петербурга, умный заяц бросился в ноги Пушкину.

Начали крутиться лица, опыт предков (по отцу) бессознательно надавил: Бог был черным – Пушкин верил в Лумумбу, и тот требовал жертвоприношений.

Крутился геридон, на блестевшей поверхности возник лик папы Григория.

– Дети обезличиваются, – предупредил он. – Первые сказки не могут быть русскими.

Она была афрапирована.

Курительная бумажка Мусатова заменяла всякую дезинфекцию – Анна встала под хвойный душ (в ней таились сырые силы, ждущие только срока).

Она позвала Алексея Александровича.

Где-то сморкались.

Нас всех спасет умолчание.

Умолчание было настолько сильное, что Анна рукою ощупала что-то на теле: о том ли говорили тогда и молчат теперь?!

Кто это идет? Ей навстречу шли три дамы (выстрел в воздух) и отражались в витрине (приписывая значение).

(Слова теперь имели для Анны особый смысл).

Анна забежала в магазин: лампы, абажуры, забронзовевший Ленин, Чехов; скачет прямо на нее генерал Ипсиланти.