Генеральный инсект. Господин ощущений – 2

«Обделенные громом» – роман из южноафриканской жизни неведомым образом включал в себя еще не написанные страницы «Анны Карениной»: Санкт-Петербург был в Трансваале, Вронский – в перьях, поющие графинчики – насыщенного черного оттенка.

Обруселая француженка молодилась.

– Ветчины будете? Сардинок? Муравьеда? Егоров?

Вечер прошел в сомнениях.

Эластическая туча – слышался сдержанный стыдливый рокот ее.

Следствие так плотно сливалось с причиной, что трудно было назвать то и другое по имени: следствие, все же, – Александр Платонович; причина – Анна Аркадьевна.

Мебель черного дерева под темною кожей («Метель»? ).

Анна была полуодета и энергически расчесывалась: москиты.

Дурно начавшийся день редко бывает удачным: в буше живут без затей: пришли пигмеи.

Принесли голову Богомолова.

Анна слишком многое знала стороной, чтобы рискнуть предложить племени какой-нибудь вопрос о его личной судьбе.

Тропические цветы в ее будуаре отделяли тяжелый влажный аромат: бушмены крутили геридон, и графинчики пели.

«Пушкинские заповедные места, – пели графинчики, – именно начинаются в этих краях: здесь именно находятся алмазные россыпи, и именно отсюда следует начинать то, что впоследствии назовут капризом, шаловливой свободой, внутренней радостью и заплясать!»

Если причина не идет к следствию —

На рассвете Анна взошла на священную гору: кто станет ей суфлировать?!

Она присела на камень, одной рукой поправляя волосы, хотя они были в порядке.

Бог, видела Анна в магическом глазу, держит знак жизни у носа царя.

Российский Двор требовал, чтобы самый большой африканский алмаз был привезен в Петербург, обещаясь, если бы покупка не состоялась, выдать доставщику известную сумму за путевые издержки.

Глава третья. Шумно влетело

В то время как свою Анну Толстой писал с мифической дочери Пушкина, настоящая Анна (с отцом) возвратилась в Санкт-Петербург, и сразу начались разговоры (пошли толки), что, дескать, Анна перешла, но какая именно и куда (к кому) конкретно осталось неизвестным.

Судебный следователь Энгельгардт знал, что по прибытии отца Анны крестили, каннибальские ухватки стариком оставлены были на родине – сомнения вызывала лишь привезенная в Россию голова, которую по несколько раз на дню причесывала примкнувшая к паре обруселая француженка.