Конторский раб

– Это кто? – спросил я голосом хриплым, словно после сна.

– Наше начальство, – пояснила Аграфена Фроловна, вытягивая из ящика стола длинный кусок шерстяной нити.

– Начальник нашего управления, – добавила Юлечка.

«Вот оно!» – подумал я. – «Вот он, тот самый яркий элемент, которого здесь так не хватало».

Встав со стула, я потянулся, закинув руки за голову, взял кружку, словно хотел ее помыть, и тоже вышел из комнаты. В коридоре никого не было, но из-за угла доносились голоса.

– Почему человека взяли без моего разрешения? – сказал голос с немного визгливыми интонациями.

– Сам не ожидал, – оправдывался «дед». – Кадры подсунули.

– Та-ак… Ладно… Сейчас с кадрами разберемся. Что за тип?

– Нормальный тип, – буркнул Богдан Осипович. – Не скандальный, спокойный, исполнительный… Обыкновенный…

– Ладно… Пойду в кадры.

Я тоже развернулся и пошел по коридору в противоположную сторону.

«Обыкновенный, значит», – думал я. – «Хорошо… А этот что так занервничал? Ему-то до меня какое дело? Посмотрим, как дальше все пойдет…»

Вернувшись в комнату, я с деланным равнодушием поинтересовался откуда этот юноша взялся, раньше-то его не видно было.

– А он всегда так, – ответил за всех Юрочка. – Два месяца здесь гоняет всех, а потом на две недели или дольше уходит на больничный. Возвращается с больничного загорелым и злющим, словно его там покусали.

– Кх, кх, – предостерегающе кашлянул в своем углу Богдан Осипович, и Юрочка сразу замолчал.

– А что-то я его раньше не встречал. Я тут уже третий месяц, а он объявился только сейчас… – с наивным видом спросил я. – занят был, наверное, очень?..

– Угу… Очень… – буркнул Богдан Осипович. – Месяц в отпуске, потом отгулы, потом то, далее се, да и курортный сезон заканчивается – пора, так сказать, и в гнездо возвращаться.

– Понятно, – хмыкнул я, а сам подумал, что скоро, по-видимому, придется столкнуться с этим юношей.

Звали этого персонажа Михаил по отчеству Сергеевич. Такое широко распространенное сочетание имени и отчества лично у меня вызывает неприятные воспоминания о тех недалеких временах, когда все было какое-то смутное, неясное, непонятное и неустойчивое. Сейчас тоже не праздник, но тогда совсем все было плохо.