Я – Васька из Кокошино

Человек умирает телом, а душа остаётся». – «Извините, Григорий Порфирьевич, – перебил его дядя Серёжа. – Никакая энергия душой быть не может, как и душа не может быть энергией, потому что никакая энергия не может быть самоуправляемой. У любой энергии есть единственное стремление – это занять доступное пространство. В остальном её надо направлять. А для самоуправления энергию мало снабдить человеческим разумом, который был бы в единстве с разумом тела, её ещё надо снабдить необходимой механикой для самоуправления».

 – «А почему вы не допускаете, что Бог данную энергию снабдил всем необходимым?» – «Но вы же, Григорий Порфирьевич, знаете, что механика способна ломаться. Какой тогда может быть разговор о бессмертии души?» – «Но механика души не рукотворна». – «Вот именно, нерукотворна. Она находится в ведении генов, а не в руках человека. Умение мыслить – пользоваться интеллектом – это своего рода механика материи. Могут ли мыслить душа и Бог, если они нематериальны?» – «Душа и Бог – материальны!» – горячился Григорий Порфирьевич.  – «А если они материальны, из каких материалов они созданы и кем?» – «Вы, молодой человек, домогаетесь начало найти?» – «Материя, Григорий Порфирьевич, не имеет начала и конца – она вечна. Другое дело, что форма материи имеет начало и конец. Форма – есть произведение природы. Бог и душа человеческая, я думаю, не бесформенны, коли они материальны. К тому же всё, что материально, то подвластно законам притяжения и отталкивания. Как же душа и Бог находятся в небесах – не падают, не улетают от Земли?» – «У Бога своя механика и свои законы».  – «Но Бог ведь создал человека по своему подобию. Какая же у него может быть своя механика и свои законы?» – «А вот американцы зафиксировали много фактов, – не унимался Григорий Порфирьевич. – Они опрашивали людей, вернувшихся после клинической смерти. Что они видели там, когда, можно сказать, умерли? И большинство утверждали, что улетали куда-то в неведомое, оставляя своё тело на смертном одре».  – «Человеческий организм, Григорий Порфирьевич, состоит из множества органов – зрение, слух, осязание и другие. Не все органы при клинической смерти отключаются одновременно. Чаще всего, видимо, у человека отключается в первую очередь ощущение тяжести, а мозг продолжает работать. И вот человек начинает испытывать великое облегчение, и как будто он полетел. А куда полетел? Коли мозг ещё не отключён, он начинает, так сказать, фантазировать.