Облом, или Желаемое торжество не состоялось

– Как бы, не так, – злясь на Товарова еще больше, подумала она, – ты, конечно, поможешь им их составить, затянешь время, и в результате выйдешь сухим …

– Нет, не пойдет, – отрезала она. – Надо решать сегодня!

– Зинаида Евдокимовна, можно пригласить всех финансистов к Вам в кабинет, поговорить с каждым и принять по итогам решение – предложил Афанасьев.

– А он прав, – чувствуя зависть к нему, быстро нашедшего приемлемое для нее решение, поняла она. – Пусть-ка, они попробуют у меня отвертеться! Заодно, посмотрю, как будут вести себя замы… Авось, Товаров и попадется …

– Хорошо, но только все присутствующие будут принимать участие в разговоре, – категорично заявила она.

– Зинаида Евдокимовна, – сказал Афанасьев, – разрешите мне не участвовать, много других дел, да, и финансовые вопросы вне моей компетенции.

– Нет, – отрезала она, – дела подождут.

Томка вызвала в приемную всех находившихся на рабочих местах сотрудников финансового управления.

– Ну, – когда за последней из них закрылась дверь кабинета, спросила она, – что будем делать?

– Надо подумать, – произнесла, молчавшая все время, Суховей.

– Надо, – поддержал ее Товаров.

– Зачем? – вспылила она, понимая, что ничего против Товарова ей получить не удалось.

Все молчали.

– Я решила уволить … – начала она, соображая кого из сотрудников финансового управления выбрать жертвой.

– Кого? – встрепенулся Товаров.

– Кого? – как эхо повторила Суховей.

Афанасьев и Смирнова, молча, смотрели на Зинаиду Евдокимовну.

– Лариску.

– Колобкову? – неожиданно для нее удивился Афанасьев.

– Да! А, разве, кто-то против? – она обвела всех взглядом.

– Нет, Зинаида Евдокимовна, – поспешно произнесла Смирнова.

– Пожалуй, надо ее, – не спеша, оторвав взгляд от пола, произнесла Суховей. – Ее.

Товаров и Афанасьев молчали.

– Итак, – она решила подвести итог, – Вероника Александровна и Павлина Харитоньевна согласны со мной. А, вы?

– Согласен! – выдохнул, как ей показалось с облегчением, Товаров.

– Нет, думаю наказывать надо не ее, – сказал Афанасьев. – Не она виновата.

Все недоуменно уставились на него.