Облом, или Желаемое торжество не состоялось

Почти одновременно, Зинаида Евдокимовна освободила Товарова от председательства в комиссии, игравшей большое значение в формировании имиджа организации, поставив вместо него опять-таки Афанасьева.

На их удивленные вопросы о причинах таких изменений, она коротко ответила, что решила разгрузить их, чтобы они сосредоточились на своих непосредственных обязанностях.

Но, к ее удивлению, Афанасьев не только сохранял ровные, уважительные отношения с Суховей и Товаровым, но и в беседах с нею хорошо отзывался о них.

А между тем, результаты работы Афанасьева с этими комиссиями были успешными: проект долгосрочной финансовой политики был утвержден, имидж организации улучшался. Она понимала, что все это укрепляет ее позиции, но, в то же время, не могла не понимать, что это укрепляет позиции и Афанасьева.

Авторитет его рос. Как доносили ей те немногие из сотрудников, которые по тем или иным, обычно финансовым и дисциплинарным, причинам были обязаны ей, сотрудники организации все чаще и чаще, прежде чем что-то предложить, стали заходить к нему.

Такого она не делала никогда и, поэтому такой стиль его работы все больше раздражал ее. Если ее боялись, то его уважали … Она начала задумываться, а не слишком ли большие полномочия дала она ему, но одновременно понимала, что кроме него никто бы не стал тянуть такой воз …

– Должен же он, наконец, сорваться, – думала она.

Но он не взбрыкивал. И она решила возложить на него задачу подготовки корпоративных мероприятий, особенно праздников. Их подготовка и проведение всегда были тяжелой ношей для нее, боязнь не справиться, провалить мероприятие постоянно преследовала ее, вынуждая ее срываться на заместителях и сотрудниках. Охваченная паникой, она была способна на любые действия, доводя сотрудников до нервных срывов, наиболее частым проявлением которых, были слезы женщин.

Преодолеть панические настроения ей помогало обязательное застолье после любого мероприятия. Здесь она расслаблялась, потягивая красное вино, играла роль хозяйки, поддерживающей разговор, сплетничающей и язвящей относительно кого-либо. Объектом для этого мог стать любой или любая, кого она выбирала по собственному усмотрению.