La Critica (первая книга казанской трилогии)

Где-то это наверняка является страшным оскорблением». Но я не напал на него в следующую минуту, потому что был не уверен в искреннем ответном порыве, а если он не готов отвечать, то это расхолодит и мой пыл. Я начинал ощущать себя смешным; нужно было форсировать ситуацию. Я прибег к лёгким предварительным оскорблениям:

– Если ты намерен устроиться у нас кухаркой, мне надо тебя как то называть.

Это было прямым вызовом, поэтому все сосредоточились. Я продолжил, якобы ухмыляясь собственному остроумию, которого здесь и в помине не было:

– Буду называть тебя Марк Апрелий.

Это производное от Март Апрелий. Не против?

Моя интонация звучала нагло, но не идеально.

– Мне всё равно, – спокойно ответил мартовкий адвокат. – А я буду называть тебя Вадим; не обидишься?

– Я!.. Я… Так это и есть моё имя! – меня обжигала неловкость ситуации, в которую я сам себя загнал.

– Тогда договорились, – завершающей интонацией проговорил Марк.

– Тогда… Да… Дого… ворились, – с нелепым апломбом заявил я; мой порыв куда-то подевался.

Марта на меня смотрела как на маленького дурачка. Я, потерявшись в пространстве, кое-как отлип плечом от дверного проёма, и, на негнущихся ногах пополз в свою комнату. «Вот я осёл! Как меня умыл этот клоун!» – накручивал я себя по пути к дивану. Видимо, зайдя в свою спальню, я задержался только для того, чтобы оставить очки на подоконнике, потому что через мгновение я себя обнаружил идущим назад на кухню, а ещё спустя секунду я уже говорил мартовскому бойфренду следующее:

– Пиздёшь в сторону! Снимай фартук, и идём в прихожую; разберёмся как мужчины.

Краем глаза я увидел, как Марта закрывает от стыда лицо руками. Я гордо шествовал в прихожую; судя по шелесту шагов, Марк следовал за мной. Когда я развернулся, Мартин приятель стоял передо мной без кухонного фартука. Я сорвал с себя пиджак, скомкал его и кинул на оленьи рога, промахнулся. О, да! В это мгновение я был абсолютно счастлив; я был уверен, что был рождён, чтобы навалять этому самодовольному типу. Приняв боевую стойку, я проорал:

– Давай, дедуля, покажи на что ты…

*****

«Свежий политический скандал.

Кто бы мог предположить, что…» – с выражением говорила ведущая новостей из телевизора. Я обнаружил себя лежащим на атаманке в гостиной. В комнате был полумрак. В качестве одеяла меня покрывало большое махровое полотенце. Стальский сидел на своём кресле и смотрел новости по телевизору.

– Что я тут делаю? – прохрипел я. – Где Марта? Сколько времени?

– Лежишь.