La Critica (первая книга казанской трилогии)

Я бы охарактеризовал его одним ёмким, многозначным и многозначительным словом – говно. Я даже сейчас, когда всё уже давно позади, не хочу вспоминать этого человека; не хочу раскрывать граней его характера и выписывать его образ на страницах этого повествования; просто прочитайте последнее слово предыдущего предложения и поверьте на слово. В тот момент я не смог сказать ему, что не заинтересован в деловых отношениях, поэтому решил просто изменить условия сделки в одностороннем порядке, чтобы господин прокурор сам отказался от аренды.

Прошвырнувшись с видом завоевателя по моей недвижимости, господин военный прокурор изрёк:

– Сколько говоришь? Тридцать? Мне сказали, что тридцадка, – голос этого человека заблокировал работу моего желудка.

– Яков Семёнович располагал устаревшей информацией. Цена – тридцать пять.

– Сколько?! Ты что, совсем что-ли?!

– В каком смысле, уважаемый? Не подходит цена? Это не единственная свободная квартира в центре города. Наверняка, ближе к реке вы найдёте прекрасные варианты по… по… – я начал заикаться от отвращения; в мыслях я уже разрывал его плоть голыми руками.

– Тут в соседних домах «двушки» по семьдесят штук сдаются. Сплошь элитное жильё понатыкали, – как бы мыслил вслух военный прокурор. – У меня максимум через год новая квартира достроится на улице Поперечно-Ленской.

– Знаю. А до туда аромат водоочистных станций с водохранилища не долетает? – мне хотелось унизить этого ублюдка, как он унижал своим присутствием на Земле всё человечество.

Этот червь скорчил капризный еблитушник и отмолчался. Прошёлся ещё по прихожей. Опасайтесь взрослых людей, которые ведут себя как дети, ибо они неадекватны.

– Тридцать пять, говоришь? – прогнусавил военный прокурор.

«Чёрт! – подумал я, – надо было ломить сорок, пятьдесят, миллион!»

– Ладно, хрен с тобой.

– И коммунальные платежи, – поникшим голосом добавил я.

*****

– Представляешь, Стальский: чтобы стать так называемым «военным прокурором» не надо быть ни сука-военным, ни сука-прокурором!.. – задыхаясь от гнева и бессилия, жаловался я партнёру, сидя на его кухне.

– Как морская свинка, – прокомментировал Глеб.

– Вот именно.