Российский колокол № 7-8 2020

Улица Мандельштама

Бережно развернуть, обнять, не ронять, не бить,

Не нагревать, не мочить, ставить на ровную плоскость,

Вечером прикрывать, утром давать попить,

В полдень позволить выпустить пару отростков…

Приторно? Бесовщинки бы? Вспомним способ второй:

Резать, крушить до последнего позвонка и зуба,

Сильно трясти, топить, сажать в каземат сырой,

Воздух выкачивать вон из стеклянного куба –

Что же в остатке выжмешь? Чью-то хрупкую жизнь.

Тенишевка, вернисажи, колбы, библиотека,

Амфитеатр, балюстрады, мрамор и витражи –

Жизнь реалиста-еврея начала бурного века.

Вот он как тень скользит, не тронь его, расступись,

Маленький чистокровка, без примесей и оттенков,

Улицу в честь такого не назовут, разве только тупик,

Короткий, как коридор в ЧК – сорок шагов и стенка.

Первый способ к тому же сбои даёт, увы:

Множатся казнокрады и любители халявной халвы,

Сквозь безымянную ночь в пролёты холодной Москвы

Несут их железные кони куда-то от знака до знака

Набережной Ахматовой, площадью Пастернака.

А вот на этой улочке ни выезда нет, ни въезда,

Словно её проектировал какой-то бездарь.

По ней хорошо гулять под дождём туда и обратно –

Тихо, безлюдно, бесцельно и совершенно бесплатно.

Диккенс

Полдень. В цилиндрах поношенных клерки снуют старательно.

Хлюпая стёртой калошею, Диккенс спешит к издателям,

Темза, в флажки разодетая, гнётся под канатоходцами,

Цирк завлекает атлетами, гарпиями и уродцами,

Колокол в Блумсбери цокает, в такт мерно сыплет мельница,

Кровь, поднимаясь над стоками, у скотобойни пенится,

В окнах над лавками модными тени портних надрывисты,

Диккенс глазами холодными ищет знакомую вывеску.

Там, в кабинете, напичканном стопками густо исписанными,

Ждут продолжения Пиквика два джентльмена с залысинами.

Что за герой сомнительный, из-за кого стал фатумом

Тот разговор решительный автора с иллюстратором?

Сеймур в саду стреляется, проку не видя в будущем,

Диккенс в неведенье мается: Пиквик, ты – чудо иль чудище?

Смех в типографии (сплетни ли?), рады мальчишки-рассыльные,

Книжки роняя на лестницы и мостовые пыльные,

Сходит на головы бедные с горних высот разверзнутых

То ли манна небесная, то ли пепел отвергнутых –

Диккенс порвал с повседневностью, ходит франтом надушенным,

Юмор – спасенье от ревности, алчности и бездушия.