Ну как же себя не обожать?!

Но каноник продолжил:

– Кроме того, вы русский, уехавший на Запад.

Вот тут у меня поехала голова. Я попытался что-то проартикулировать, но он мне не позволил:

– Это легко вычислить. Небольшой русский акцент, мне он знаком. Одежда испанских монахов, когда они без спроса отправляются искать мирских приключений. Но не это важно. Вы читаете по-латыни?

– Плоховато.

– А жаль.

– Но есть немецкий перевод жития.

– Это не перевод, а оригинал. На латынь перевели позже. Значит, суть дела вам известна?

– Полностью.

– Теперь всё это не так остро, как тогда, в одиннадцатом веке и окрестностях. Так что нет особых препятствий удовлетворить ваше любопытство.

– Сделайте одолжение.

Иерей важно помолчал и сказал, как бы заключая:

– Всё просто. Окончательно вопрос о статусе Диокреза так и остался нерешённым. Последним, кто хотел закрыть дело, был папа Урбан VII, доктор обычного и канонического права. Уж кому, так ему бы и высказать разумное суждение.

– Но ведь он просто этого не успел.

– Что вы хотите сказать?

– Именно это.

– То есть?

– То есть понтификат Урбана VII длился всего двенадцать дней. Из них на бестемпературный период пришлось только шесть. Это два приступа по три дня. Папа этот умер от малярии в варианте терцианы.

Теперь пришло время удивляться канонику:

– Вы и это знаете? Согласен, в горячке ему было не до Диокреза. Вы случайно не врач?

– Да, совершенно случайно.

– Но какая точность! Поздравляю.

– И вы тоже вряд ли, сын мой, – добавил, повернувшись к секретарю и погрозив ему пальцем. Костлявый Дон Кихот засопел.

Подняв тот же палец, монсеньор присовокупил:

– Малярия или отравление – такая версия тоже была.

Я не согласился:

– Скорее всего, верна именно официальная версия – малярия. Ведь отравленные не температурят.

– И то правда. Мне это как-то не пришло в голову.

Я позволил себе вольнодумство:

– Да и какой смысл? Если уж подсыпать яду, то кандидату в папы, а не избранному понтифику.

На такой не очень элегантный и даже циничный поворот каноник не отреагировал и холодно заключил:

– С малярией, тогда её называли палудизмом, вам виднее. Но, в любом случае, с сентября 1590 года это дело числится в реестре отложенных.

– Надолго?

Мой собеседник снисходительно улыбнулся.

– Для Бога тысяча лет – как одно мгновенье. Ещё успеется.