Ну как же себя не обожать?!

Начинаются они в одном формате, примерно так: «Я, такая-то, потомственная арийка, проживающая на бульваре Рошешуар, 3; считаю своим долгом истинной француженки довести до сведения властей, что настоящая фамилия хозяйки аптеки на углу бульвара Рошешуар с бульваром Мажанта не Дюпре, а Зильберштейн. Спешу уведомить, что она – грязная жидовка, мечтающая извести своим пойлом не только нас, законопослушных французов, но и доблестных германских союзников».

Читаешь и оторопь берёт от того, что на свете так много сволочей, как быстро и в каком количестве эти клопы вылезают из своих гнездилищ.

Этот арийский «патриотический долг» несколько поднимал французов в глазах немцев, но опускал в глазах соотечественников, у которых естественный иммунитет против всеобъемлющего одурманивания всё ещё продолжал оставаться. Впрочем, не будем опрометчиво бросать камни, поскольку по числу стукачей на душу населения Советский Союз стоял на втором месте после Германской Демократической Республики, где половина населения стучала на оставшуюся половину.

А уж в ГДР система замкнулась, ибо истинные арийцы строчили на истинных арийцев.

Воистину, сбылась поначалу казавшаяся полной бредятиной мечта Маяковского, «чтоб к штыку приравняли перо». Таки прислушались к великому пролетарскому поэту и решили приравнять. В СССР донос стал равносилен расстрелу, во Франции – высылке и смерти в концлагере. К этому даже как-то привыкли без обсуждений. Настолько, что табу в средствах массовой информации продержалось полвека. Что же касается нашей прекрасной страны, то стоит почитать книгу Ф.

 – К. Нерара «Пять процентов правды. Разоблачение и доносительство в сталинском СССР (1928–1941)». Тут и стукачка с бульвара Рошешуар покажется невинной резвушкой. Достаточно привести беспомощные слова песни небезызвестного приспособленца Сергея Михалкова, которые он поспешил посвятить всесоюзному предателю Павлику Морозову:

Был с врагом в борьбе Морозов Павел,

И других бороться с ним учил.

Перед всей деревней выступая,

Своего отца разоблачил.

На полном серьёзе говорилось об «ударниках осведомительского труда». Только посмотреть на клички анонимных доносчиков: «Ухо», «Свой», «Знающий», «Наблюдающий», «Зоркий», «Подзорная труба». А если и появлялось настоящее имя, то концовка становилась истерически-приказной: «Примите активнейшие меры по обезопасению меня!». С намёком, что если вдруг не «обезопасеют», то и на них найдётся управа. Некая «труба» из Киева накатала доносы на 300 человек.