Счастливого пути, Петька. Из жизни частного охранника

О! Еще несколько их слов знаю: каратэ, самурай, камикадзе… и это – харакири, вот! А что, я для своего начальника как тот камикадзе, он мной каждую дырку затыкает, как бы мне не пришлось делать себе харакири после этой поездки».

Увидев пустую банку из-под пива, Петька, подражая каратистам, гортанно вскрикнул: ки-й-я-я! – и сильно пнул ее носком ноги. Пнул и тотчас успокоился.

«Чего это я распсиховался? Подумаешь, японцы! Ну и что? Наверное, такие же, как и я, люди. Но уж точно не хуже моего начальника, этого напыщенного индюка.

На другой день ни свет ни заря выехали. Японцев оказалось двое. Оба на один покрой: невысокие, скуластенькие, черноволосые. Один, правда, худенький, другой – упитанный, круглолицый. И, что забавно – оба беспрерывно улыбаются, зубки показывают, головенками вежливо кивают, мол, всем-всем привет. Интересно так, будто вокруг одни их знакомые или родственники. Обычай, видно, в Японии такой, подумал Петька.

Мягко покачиваясь на пружинах, микроавтобус (японский, между прочим) всё дальше и дальше удалялся от города. Во вместительном багажнике хрустально позвякивали бутылки кристально чистой «Смирновской», аппетитно попахивало копченым окороком, в автохолодильнике мерзла свежевыловленная красная рыба для ухи, где-то в сумках пряталась икра черная и икра красная, ну и прочие-прочие деликатесы, которых в машине – хоть завались.

Петька сидел впереди, рядом с водителем Лехой, парнем разбитным и не дураком выпить. Японцы на заднем сиденье сжимали с обеих сторон услужливого, но малоразговорчивого переводчика. Вскоре с асфальта съехали на лесовозную дорогу – не скоростное шоссе, но ехать можно. Кругом, куда ни глянь, горбатятся покрытые первозданной тайгой сопки, местами могучие лиственницы и вековые ели смыкаются над головой как бы тоннелями, и тогда приходится включать дальний свет, который фарами, словно лезвиями, вспарывает утренний мрак.

Японцы за Петькиной спиной деловито затрещали фотоаппаратами. Петька оглянулся и подмигнул гостям: мол, ну что, господа японцы, хороша у нас природа. Японцы понятливо закивали головенками: «хороса», «хороса». То-то, братцы, это не ваша самуравия мелкотравчатая, у нас всё настоящее.