Лишние

Ее сочное тело освещал открытый холодильник, волосы спутались от подушки. Черт, кажется, я возбудился. Тебе пора валить.

Дэннис вышел из комнаты друга и спустился на первый этаж. Карла назвала его додиком, он не стал реагировать на эту колкость. Теперь, зная, что его друг питает чувства к этой представительнице земной расы, он не стал проявлять к ней неуважения. Хотя на сколько хватит его терпения, Дэн не знал.

Нэнси уже суетилась на кухне, на завтрак она готовила венгерский омлет, желая порадовать гостью.

Она нашла рецепт в интернете, поэтому постоянно сверялась с телефоном, чтобы ничего не перепутать. По дому разносился аромат жареного хлеба, масла и колбасы.

– Что готовишь? – поинтересовался Дэн.

– Венгерский омлет. Национальный завтрак для Гунты, хочу сделать ей сюрприз, – гордо сказала мать. Этим жестом она скорее хотела порадовать сына, нежели гостью, но ему об это знать было ни к чему.

– Мам, Гунта из Латвии, – усмехнулся Дэннис, – а еще она постоянно сидит на диетах, а ты жаришь ей хлеб.

– Вот старая дура, как же я могла забыть? – Нэнси от досады хлопнула себя по лбу.

– Ну что ты, мам? – Дэннис обнял мать и поцеловал в макушку. – Спасибо тебе за все, что ты делаешь. Обещаю, что возьму эту яичницу на себя, а для Гунты мы сделаем тост с авокадо, идет?

– Конечно, милый, – согласилась Нэнси.

Гунта будто ждала за дверью. Она вышла в кухню, в аккурат когда приготовление завтрака было закончено. Девушка выглядела отдохнувшей и опрятной, только к концу недели она смогла привыкнуть к смене часовых поясов.

– Как вкусно пахнет, – улыбнулась Гунта и уселась за стол.

– Это не тебе, – усмехнулся Дэннис и поставил перед девушкой тарелку с тостами. – Вот это твое.

– Спасибо, а у тебя что? – полюбопытствовала девушка.

– Это венгерский омлет.

– Никогда не слышала о таком.

Дэннис с матерью переглянулись и улыбнулись друг другу.

– Что? – Гунта не поняла, чему они радуются.

Вместо ответа Дэннис перегнулся через стол и оставил легкий поцелуй на виске Гунты.

Это был невинный, почти дружеский жест, но взгляд Нэнси изменился. Она по-прежнему смотрела на сына, но ее взгляд теперь лишь немного касался Дэна, проходил сквозь него и упирался в дверь гостевой спальни. Казалось, будто мысли Нэнси были далеко отсюда и были они отнюдь не радостными. Такое случалось и раньше, но Дэннису было больно видеть отрешенность матери. В такие моменты ему казалось, что рядом с ним не его мать, а какая-то чужая женщина.