Детство Кикимоши

Я еще не успела ответить, а толстый уже взял слово:

– Почему это я ее утомил? Ты сам все говоришь и говоришь!

– Я говорю, потому что приходится исправлять твои ошибки!

– Мои ошибки! Да здесь и твоих ошибок полно!

– Да мне же все приходится разъяснять!

– Так вот ты и утомил ее своими разъяснениями!

– Ничего подобного, она их внимательно слушает! Ведь правда? – с надеждой посмотрел он на меня.

Не успела я кивнуть или поднять руку, как толстый мышонок опять вмешался:

– Ведь ты же ничего не поняла? Правда же? —

И что же теперь отвечать? Если я скажу «да», то получится, что я их внимательно слушаю и одновременно ничего не понимаю.

– Что ты ее с толку сбиваешь! – обиделся худой мышонок.

– Я не сбиваю, а уточняю твой вопрос, – ответил толстый.

Они спорили еще некоторое время, как вдруг над моей головой раздалось: «Ква, ква, ква, ква, ква, ква». Оказалось, что часы над моей головой были не с кукушкой, а с лягушкой.

– Ого, уже шесть, – тут же переключился худой.

– Ага, время перекусить, – радостно добавил толстый.

Они вдвоем повернулись ко мне, поклонились и сказали:

– К сожалению, важные дела прерывают нашу замечательную беседу, но надеемся еще увидеться с вами. До встречи! – И побежали к дальнему углу комнаты, где исчезли в своей норе.

Конечно, мышки оказались очень смешными, и мне пришлось сильно потрудиться, чтобы не засмеяться и не прервать их спор. Теперь же смех во мне уже не удержался и радостно вырвался наружу.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появилась темная фигура Всевидящего Глаза.

– По какому поводу веселье? – спросил он, входя.

Я показала пальцем на мышиную нору и сделала вид, что разговариваю.

– А-а-а, с мышками разговаривала. С Вирплом и Пирплом?

Я кивнула.

– А ты поняла, кто из них кто? – спросил колдун.

Только теперь я вспомнила, что никак не могла определить, кто из них кто: когда они называли имена, то называли их вместе, в один голос (теперь, надеюсь, вы понимаете, почему я их называла толстым и худым).

– Это не удивительно. На самом деле никто точно не знает, кого из них как зовут. Даже они сами. При рождении, а родились они одновременно, родители назвали их Вирпл и Пирпл, да так всегда и называли, а так как мышки были неразлучны, то кого бы ни позвали, всегда являлись оба. Вот так и повелось. Звать можешь любого, придут-то все равно оба.

Глава 11.