Неполное превращение. Роман

Главное создать на сцене индивидуальный образ со своим характером. Это поможет актёрам вжиться в персонаж. Это внешняя оболочка, но она влияет на внутреннюю. Помнишь у Станиславского: сменили очки и тогда.

– Не-а, не помню.

– У тебя костюмы вышли как для актёров инопланетян.

– Иннуся, правда, я бы хотела. я бы хотела внести инопланетную нотку.

Каждый костюм играет далёко звездой, звёздной галактикой. Махнёт плащом Незнайка, а на нём звёзды, планеты, вся жизнь наша. Эх, дух захватывает, – закончила фразу с чувством.

– Смотри, подруга, со звездами не переусердствуй. А как дела, как сама?

– Нормально сама. Если посчитать количество звёзд и разместить их в нужном порядке…

– И что там постановщик тебе сказал?

– Он сказал, не надо звёзд. сказал, переделывай, – по-детски обиженным

тоном ответила Вера.

– Куколка моя, ты ещё учишься, всё получится у тебя. Высокая и

стройная, задумчивая Вера, подруга дотянулась до талии тонко подпоясанной. Вере она только но только до плеча, прильнула к плечу, погладила по причёске – хвосту из тёмных волос.

– Да какая куколка, сорок лет и всё куколка.

– Да, моя куколка, ты куколка. Посмотри, фигурка какая.

– А причём тут фигурка?

– В пятьдесят ты тоже станешь инопланетной бабочкой, расправишь

цветные крылышки, и запорхаешь к своим удивительным костюмам. Махнешь по ним крылышками и все Незнайки твои понравятся всем режиссерам мира.

– Издеваешься? Бабочкой стану в пятьдесят, тогда уже бабушкой,

говори как есть.

– Но не в театре.

– Нет, местные помогать не станут.

– Есть люди, у которых свой театр, искусство, художники. Эти люди друг другу очень помогают. Их мамы, сёстры, братья, это одна армия пиара: всем миром нахвалили и продвинули.

Думать мешало солнце. Сквозь окно оно подошло наяву, пришлось отмахиваться от горячих лучей. Инфракрасный жар проникал под кожу, прожигал до костей. То не наше солнце, огненное солнце инопланетян.

Издали в окне по улице бежал – подпрыгивал Матвей.

«Сынок мой теплый пушистый хлебушек», – русоволосый Матвейка бежал, неся в пакетике хлеб.

Горячее солнце перестало жечь.

По дороге домой Матвей обгрыз корку по всей хлебной булке, умиляя мать отменным аппетитом и «я тоже так делала в детстве».

В доме обнаружили гостя – Юрий приехал посмотреть новый дом и помочь другу с новым текстом.

– Да потому что, Вер, хочу писать мистический детектив.