Беседы с Софией

Когда же я осторожно перешёл к недостаткам, София вдруг заулыбалась и спрыгнув с дивана объявила:

– Ну, вот. Наконец правду стал говорить. Продолжай!

Временами мне казалось, что я неплохо знаю свою племянницу, однако шло время, а она по-прежнему удивляла своими решениями и поступками, понять которые мне удавалось далеко не сразу. Софию это забавляло, а я не уставал дивиться сложной и тонкой организации её натуры.

В конце мая девятый год обучения в школе закончился и в этот день планировалось лишь прощальное мероприятие перед летними каникулами.

Задержавшись на мгновение у зеркала в прихожей, София рассеянно оглядывалась по сторонам, словно пытаясь вспомнить, что именно ей нужно.

– Если ты ищешь свой рюкзак, то совершенно напрасно. Ему в школу в этом году уже не нужно. А ты так и пойдешь, в свитере и джинсах?

София, глянув на непривычно свободные руки, поддернула рукава, улыбнулась во весь рот и превратившись вдруг в сгусток праздничной энергии, бросилась мне на шею.

В следующее мгновение она уже выбежала из дома.

– Соня! А бутерброды! – попыталась остановить дочку мать, вышедшая из кухни с пакетом. Но было, конечно, уже поздно.

– Я скоро! – донеслось издалека и звуки шагов быстро утонули в шуме листвы, растревоженной свежим утренним ветерком.

Я закрыл двери и сказав несколько успокаивающих слов сестре, продолжавшей растерянно стоять с невостребованными бутербродами в руках, стал собираться в университет, где было намечено заседание кафедры.

Мероприятие обещало быть рекордно скучным и настроение у меня было соответствующее.

Вернувшись сразу после полудня в свою холостяцкую двушку по соседству с большой квартирой Софии, я переоделся и сварил кофе. Когда ароматный напиток был уже в чашке рядом с купленными по дороге аппетитными пирожками и свежим журналом, раздался звонок. Сестра, как это нередко случалось в последнее время, звала меня на помощь.

– София вернулась около часа назад и молча закрылась в своей комнате.

Ничего не объясняет, обедать отказывается. Похоже, чем-то сильно огорчена и теперь пытается принять какое-то решение.

Валентина, безмерно привязанная к дочери, с огромным трудом сдавала привычные материнские позиции, с боем отдавая каждую новую степень свободы, к которой стремилась София. Мои дружеские отношения с племянницей, вызывали у матери очень непростые и не всегда добрые чувства.