Бездна Мурены

 – Запрещена во всех остальных уголках Космосодружества. Свирепое и очень живучее существо.

– Не такое уж и живучее, – констатировал Бортинженер, потирая костяшки кулака.

– Меня больше интересует, кто из наших вчера с этим существом прилёг? – выглянул из-за тумбочки Повар. – Милашке явно не понравилось!

Звёздные разведчики дружно заржали. К ним присоединилась и хохотушка Зоя.

– Наконец-то Фундорину в травматологию увезут! – радовалась она. – Хотя бы ненадолго, а то всех кавалеров нам распугала.

Говорила ей, чтобы пустырник пила от нервов. Сама теперь виновата!

– Вот вы сейчас бросите нас, оставите одних! – Наталья укоризненно посмотрела на мужчин. – И кто защитит нас от непрошеных гостей из пропасти космоса?

Брюнетка зарыдала, заламывая руки. Лыжников тут же обнял её и попытался успокоить:

– Команда «Нулевого парсека», мадемуазель, приложит все необходимые усилия, чтобы из космических пропастей и бездн ничего не выползало.

Зенит впервые отметил отсутствие иронии в голосе Повара.

Тот был предельно серьёзен. Штурман подошёл к фурдории и слегка поддел её носком тапка:

– Жуткая была тварь. На одни только когти её гляньте! – Он наклонился, разглядывая пальцы лежащей пациентки и придерживая свои очки. – А теперь она – просто очередной трофей нашего бравого капрала.

Зенит смутился от неуместной похвалы.

– А у нас есть лицензия на отстрел фурдорий?

Все обернулись на Командора, переминающегося с ноги на ногу у самого выхода из палаты.

Впервые из его уст вылетело что-то осмысленное.

– Эти фурии на их родной планете объявлены вне закона и приговорены к тотальному истреблению, – пояснил капрал.

Тут он краем глаза заметил, как лапа чудовища едва заметно дёрнулась.

– Вонахап, назад! – взревел Зенит.

– Кто? – Левап успел испугаться, но опять не понял, о ком речь.

И тут же поплатился за свою невнимательность. Фурдория, подпрыгнув на месте, издала душераздирающий вой и ударила Штурмана всеми четырьмя лапами, опрокинув его на пол.

В два счёта зверюга оказалась у бедолаги на груди, схватила с пола валяющуюся открывашку, которой ещё недавно вспарывали банки с кабачковой икрой, и полоснула ею Левапа по груди. Наискосок от плеча до пояса.

Крик Вонахапа заглушил дикий хохот Владелины, радостно скачущей на кровати.

– Блядский род! – запричитала Маруся, ещё плотнее подвязывая свой платок.