Бездна Мурены

Виталя, отвернись!

Он присел на кровать и открыл рот. Все с тоской поглядели на картонного крокодильчика, который в любую минуту мог остаться сиротой.

Серджио, приняв во внимание эксперимент с Командором, решил, что применённая доза «сучьего бальзама» избыточна. Всем последующим испытуемым он просто бросал на язык щепотку соды и капал туда уксус. Парни радостно встречали пенистое шипение, означавшее отрицательный результат в хорошем смысле этого слова. Когда Ровский успешно прошёл тестирование, он от радости подпрыгнул так, что при своём росте едва не разбил плафон светильника, свисающего с потолка.

Последним непроверенным остался Р-Нат. О'Юрич предложил не тратить драгоценное время, а просто выбросить того за борт в открытый космос. Но правила есть правила. Р-Нат, вопреки ожиданиям большинства, тоже оказался чист. Все восемь членов «Нулевого парсека» были чисты.

– Значит, гадости в нас нет? – Штурман выглядел озадаченным. – Тогда я не понимаю.

– Биологической гадости нет, – заметил Бак Ровский.

– К чему это ты клонишь? – нахмурился Лыжников.

– Треугольники, – ответил за Бака капрал. – Всё-таки треугольники. Носители так называемой гадости, которую так боится ИИ, – мы все. За треугольники бортовой компьютер и вынес нам восьмерым смертный приговор. А за компанию – и остальным пассажирам «Довженко-19».

– Тогда надо избавиться от чёртовой геометрии! – предложил Эндрю.

– Но они не смываются! – с отчаянием в голосе воскликнул Р-Нат.

– Есть и другие способы зачистки! – Бортинженер, демонически сверкая глазами, потыкал когтём фурдории себе в плечо, где у него накануне проступил треугольник.

– Мы с тобой и капралом оттяпаем руки, Биологу – ногу, – озвучил перспективы Повар.

– А Командору – голову? – заключил Зенит.

Дипер энергично замотал головой:

– Может, не надо? Я его спрячу. – Он ещё сильнее натянул себе на лоб вязаную шапочку, почти скрыв глаза. – Так видно?

– Стыдно, – покачал головой капрал.

– Остался час! – проорал санитар Коля, заглянув из холла, но на него никто не обратил внимания.

– Не гадость? А что же это тогда, капрал? – подивился Шлемофонцев.

– Знание. Концентрат знания Бестелесых, включая то, что они успели узнать о Белой Мурене до гибели всей их цивилизации.